Вечный андеграунд

Вечный андеграунд

 

Под конец тура П.Т.В.П. редакция Модного Петербурга внезапно решила вспомнить о его начале.

Как это было: репортаж нашего корреспондента из "горячей точки". 

В канун Октября самая актуальная панк-группа страны явила этой самой стране самый жёсткий свой альбом. Совпадения по датам намеренно не случайны. Не в пример холодному размытому «Порядку вещей», «Ультиматум» не водит слушателя по тупикам лёхиного сознания, но прямо и топорно указывает на цели (не забывая о средствах). Ноль метафизики, сплошь провокации и только конкретика. Такова ситуация. Думать, как мы в ней оказались уже не след. Протест жидко слит, революции не будет... До максимума радикализированный посыл, сознательно упрощённые лозунговые тексты — альбом лихо продолжает тему «Делайте бомбы, а не секс». Культурное явление, вполне себе представимое на одной полке с «Бойцовским клубом» или какой-нибудь «Поваренной книгой анархиста». Где-то рядом стоят акции нацболов или «Войны». Пора действовать! — заявляет Лёха. Отдельные нерифмованные призывы вполне уместно будут звучать с  революционных баррикад. Чего стоит, например, такое милейшее предостережение: «Не звони с мобильника — это будет палево!» В каком-то смысле, жаль, что кроме шансончика и попсы представители спецслужб не слушают панк-рока — для них на пластинке есть особый привет.  Мы, разумеется, присоединяемся…

У входа в клуб шумно, людно и темно. «Радикально настроенная молодёжь» небольшими группами просачивается в зал. Я наспех допиваю свою гадость, ты сжимаешь в руках три вяленькие разноцветные розочки. Для Лёхи. В зале играет «Химера» — вечер будет прожит не зря. Беру «самое дешёвое пиво». Голос Рэдта стихает, музыканты выплывают на сцену, зал взрывается — «Ситуация»! Забойная песня «Ультиматума» с отличным атмосферным текстом и интересной формой стихосложения. Очевидно, что новая программа просто создана для концертов, но как я вдруг оказался на сцене рядом с музыкантами, не понимаю до сих пор. Постоять в сторонке со стаканом в руках — это не про ПТВП. Концерт «Танков» — акция прямого действия.  Внизу колышется толпа, пятачок перед сценой традиционно слэмится, окраины активно вторят лёхиным текстам. Прыгаю в зал с высоты динамика, стоящего на сцене. Вот такие дайверы, бля, мать их за ногу,  выдёргивают шнуры из гитар и наступают гитаристам на примочки. В общем-то, это и есть панк-рок.

«Ультиматум» — самый «панковский» альбом группы во всех смыслах. Особых музыкальных изысков тут нет — не та у альбома задача. Звук тяжёл, местами сыроват — всё по хардкору. Исключение — «Андеграунд», но об этом особо и чуть попозже. А сейчас лунатические прыжки в толпу. Мокрые лысые и взлохмаченные головы мелькают перед сценой, капли пота летают в лучах света, пиво выплёскивается из стаканов — всё как надо. «Идёт война! Они против нас!» — вопит Лёха со сцены, словно с баррикады. Песня явно сделана под эти три слова, и кому-то уже нужно было их прокричать. При таких раскладах, что мы имеем, поляризация общества неотвратима и дальше будет лишь усиливаться. Нейтральным оставаться всё сложнее и неинтересней. После двадцатилетней спячки «мы» стали просыпаться. И, похоже, нас становится всё больше. В толпе мелькают знакомые лица — с кем-то сидел в обезьяннике после митинга, с кем-то прыгал с высотки, с кем-то пересекался на концертах...  Приглаживаю ирокез какому-то малознакомому  панку — все, кто в теме, сегодня здесь, перед сценой. Про актуальность группы я уже говорил. «Мы играли вам эту тему ещё 10 лет назад, но вы тогда были маленькими»,— вспоминает Лёха и орёт «Ф.С.Б.»... И дальше пулемётной очередью — «Ночь длинных ножей»… «Стукач»… «Всё позволено»…

В 10-й (или 20-й) раз карабкаюсь на сцену в позе человека-паука. Сцена в «Зале» высока, прыгать — одно удовольствие. Дайверы, как тараканы, лезут через перила. Бедные девочки в первых рядах вынуждены громко материться и закрывать головы! На ПТВП их всё больше и больше — образ рефлексивного романтика вот так просто одним альбомом не сотрёшь. Во время концерта эти девочки обычно сидят на сцене, пьют виски с колой, не забывая, впрочем, попрыгать со сцены или поучаствовать в слэме, потрясывая всякими разными частями тела. К слову, сама песня «Ультиматум»  адресована отнюдь не абстрактным буржуям или какому-нибудь путину, а именно им, 20-ти летним школьницам, в надежде на «общение» лезущим к музыкантам в гримёрки, ждущим их после концерта или задающим одинаковые вопросы «журналисткам».

— Ты бы Лёхе дала? — спрашиваю.

Ответ очевиден. Сам поражаюсь глупости и наивности своего вопроса. Если не ему, то кому, в конце-то концов… Герой нашего времени, на этот раз без кавычек и прочей лабуды. Не согласны? Смотрите, как он парит над толпой двадцатилетних, рука его обмотана микрофонным проводом, волосы мокры от пота, взгляд направлен на пустоту — он, первый русский Поэт 21-го века!  Маяковский подсматривает из-за кулис и тихо завидует. Как жаль, что в его время не было электрогитар! Приходилось ебашить панк-рок без гитары. Сейчас даже любому, блядь, музыкальному критику понятно, что панк — это вовсе не стиль музыки. Более того, панк — это не ирокезы, бухло и драки на концертах. Хотя, чего уж там, и это тоже… Но с ПТВП ситуация иная. Уже десяток лет группа «взрывает» клубы крупных городов, регулярно одаривает нас новыми релизами, а строки лёхиных песен и стихов растаскиваются на цитаты. При этом каждый новый альбом напрочь ломает концепт предыдущего, каждый из музыкантов имеет кучу собственных разносторонних проектов, а Бендер так и вовсе успевает работать барменом на Думской! Всё по-честному и от ножа — вот что такое панк-рок. Что будет дальше? Есть ли резервы? И есть ли предел? Посмотрим. Время неумолимо покажет, воздаст, отсеет и т.д. Но всё это будет потом. Но мы живём только сейчас! И нам ли, собственно говоря, уже не знать, что все революции бессмысленны, все девушки рано или поздно хлопают дверью, а завтра будет всего лишь следующий рабочий день. Выход из ситуации один — живи сейчас, делай, что хочешь, и просто будь собой! Я вот точно знаю, чего я сейчас хочу. Догадались? Прыгаю…

Последняя песня концерта, «Андеграунд» — дань уважения великой космической недосягаемой моей любимой «Химере» — с убитым голосом, раздолбаной акустикой и «химеровской» виолончелью Павла Лабутина. Мистический привет тем, кто не дожил (и никогда уже не доживёт) до концертных площадок и радиоэфиров — всем тем, кто ушёл в андеграунд НАВСЕГДА. Четыре минуты зал заворожённо наблюдает за двумя чуть подсвеченными фигурами, с помощью нехитрых инструментов, совершающих шаманский ритуал, взывающий к душам из подполья... Добренчав, Лёха бросает гитару и уходит в  темноту. Скрип струны обрывается, Паша опускает голову. Его обступают музыканты, трогательно благодарят и крепко жмут руки. Выйдя из некоторого оцепенения, зал сдержанно аплодирует. Эдик смотрит и улыбается...

…Вот теперь точно последняя…  «Я не хотел играть эту песню, но сейчас понял, что надо» — надорванным голосом хрипит Лёха и, срываясь на плач, поёт «В нирване», слезливую песню того самого «рефлексирующего романтика» времён «Гексагена». Специально для тех, кто ещё способен любить и страдать, и слушать ПТВП... Ты хватаешься за голову и шепчешь свои любимые строки «про трамвай». Первые ряды пытаются стянуть Лёху со сцены, но этого уже не требуется. Докрикивая последние строчки, Поэт возносится над толпой и летит…

Может быть, сесть на трамвай

Может, лечь под трамвай

Может просто поспать?!

Небо дождями тошнит

Я летел бы сто лет

Если мог бы летать....

Десятки рук  качают Поэта над головами, девочки визжат, и тушь бесстыдно льётся по их бледным щечкам! Толпа в экстазе — сейчас он может делать с ней, всё, что угодно — сегодня эта толпа принадлежит только ему!

…Лёха забирает твои розы, музыканты уходят в грязную гримёрку курить гашиш. Врубается свет, опустошённая толпа делится на кучки, и охрана неспешно начинает сгребать людей ко входу. Из пустоты вновь завывает Эдик. По залу бродит Паша Лабутин. Жму ему руку, благодарю «за Химеру». Кажется, он несколько растерян, — «Вам спасибо». Лезу в карман, достаю телефон — в этот раз я его даже не потерял. Рукавом вытираю пот, закрываю глаза. В ушах привычное шипение. Смотрю в темноту, прислушиваюсь... Где-то далеко-далеко Эдик дудит в свою трубу, растягивая ЭТУ секунду в вечность…

 

 

Автор: Рамиль Хисамов

Фото: Евгений Онацкий

 

 

 

 


Метки

Статьи

1924

Рекомендации