Топ 10: фильмы, которые закончились для нас ничем

High hopes — то, что одной фразой характеризует собранную десятку фильмов. Разочарование в данном случае неотделимо от предшествующих ему высоких ожиданий. Проекты небесталанных режиссеров, ставшие эдакими Гринчами, создавшими и укравшими же у нас хорошее кино.

 

10. Пена дней/ L'?cume des jours 

Мишель Гондри, 2013

Гондри — стилист до мозга костей, играющий ироничными спецэффектами с начала нулевых. Став крайне удачным решением и зрелищным дополнением для «Вечного сияния чистого разума» (фантастический сценарий Чарли Кауфмана предполагал определенную сложность в постановке), фирменная «игрушечность» подвела режиссера в его последней работе, экранизации романа Бориса Виана «Пена дней». Множество занимательных сюрреалистичных подробностей из затейливого фона превратились в один большой аттракцион, полностью затмевающий героев, больше похожих на марионеток кукольного театра. Предположительно трагический финал, структурно заключенный в последние минуты картины, вылетает из восприятия, оставляя в памяти только красивый заключительный кадр с Роменом Дюрисом. Будто не было ни болезни, ни смерти, ни сломанной жизни, только пианококтейль, скосиглаз и растущая в груди водяная лилия.

 

9.  Рай: Надежда/Paradies: Hoffnung

Ульрих Зайдль, 2013

Комичная история девочки, попавшей в лагерь для толстых (в то время, как ее мать путешествует по Кении в поисках чувственных удовольствий) могла бы стать трогательным произведением о взрослении и первой любви, если бы не штампованность и математическое повествование, сложенное из набора одинаковых планов и расхожих шаблонов подросткового поведения. Взаимное увлечение главной героини директором лагеря, который старше ее, благодаря продуманному киноязыку наделяется аурой одновременно и желания, и скованности. И хотя совершенно очевидна (и приятна) невозможность романтического развития этого увлечения, в финале Зайдль нас разочаровывает. История, и без того не идеальная, в конце оказывается просто брошенной, будто режиссер и сам потерял к ней интерес.

 

8. Валентинка/Blue Valentine 

Дерек Сиенфрэнс, 2010

Красивая инди-мелодрама с саундтреком от Grizzly Bear, в которой наличие  растиражированного Райана Гослинга не вызывает раздражения (благо во второй половине фильма гримеры его хорошенько уродуют), а лишенная лоска, но трогательная история любви обещает так же трогательно рассыпаться в конце, заставляя всех романтичных девочек рыдать от горя. Только слабо прописанные метаморфозы героев, за исключением настигающих их лысины (в случае героя Гослинга) и скуки, дают мало разъяснений неудавшемуся роману, заставляя под бесконечные всхлипывания Мишель Уильямс усомниться: а есть ли место любви? И если нет, то почему бы фильму не стать короткометражкой, ведь остальные три четверти картины неспешно и уже не так талантливо (видимо у режиссера кончились идеи) смакуются детали сюжета, обнажившиеся еще в начале?

 

7. Внутренняя империя/Inland Empire

Дэвид Линч, 2006

Последняя на сегодняшний день режиссерская работа Дэвида Линча разворачивается по законам гипнотического бреда, на 3 часа приковывающего внимание измученного зрителя к экрану. Простить и дешевое цифровое изображение, и актрису, обладающую сомнительным флером второсортного хоррора, и скомканный монтаж можно было бы благодаря финалу, непостижимым образом соединяющему все детали пазла воедино. Но задав в начале фильма некую логичную сюжетную линию, Линч будто сам увяз в потоке образов кошмарного сновидения, вынырнуть из которого уже невозможно.

 

6. Страна Приливов/Tideland

Терри Гиллиам, 2005

История девочки, живущей в воображаемом мире, где единственными ее соседями являются умерший от передозировки отец, соседка, похожая на сказочную ведьму и умалишенный друг, страдает разными пороками, в том числе и присущей Гиллиаму чрезмерной эпатажностью. Как бы там ни было, сказочная структура предполагает победу главного героя над нависшими чарами. Но своеобразная экскурсия по психиатрическому отделению, где гидом является эксцентричный режиссер, начавшись с безумия героини, им же и заканчивается, превращая надежду на перемены в привкус стойкого отвращения.

 

5. Великий Гэтсби/Great Gatsby

Баз Лурман, 2013

Давно известно о любви австралийского режиссера к нетрадиционным экранизациям, зрелищным преувеличениям и балагану там, где его не ждут. Китчевый стиль Лурмана всегда был отличной мишурой, служащей украшением сильной истории, пока режиссер не взялся за роман Фицджеральда. Как и в случае с Гондри, Лурман так рвался экранизировать «Великого Гэтсби», что переборщил и перестарался везде, где это возможно: с саундтреком, который сложно воспринимать серьезно, с абсолютно вылизанной пластиковой картинкой, с Кэри Маллиган, которая прекрасна, но только не в роли Дейзи. Парадокс в том, что все эти излишества и погоня за идеалом не позволили режиссеру создать убедительный финал: убийство, похороны и предательство не вписываются в глянцевую концепцию фильма, и поэтому прошли для всех тихо и незаметно, окончательно превратив экранизацию в большой, красиво переливающийся мыльный пузырь.

 

4. Возвращение в Брайдсхэд/Brideshead Revisited

Джулиан Джаррольд, 2008

Следить за прекрасным Бэном Уишоу, изображающим английского аристократа, повесу и гомосексуалиста Себастьяна Флайта то развлекающегося в Оксфорде, то влюбляющегося, то страдающего от своей любви и алкоголизма — одно удовольствие, и горе, когда тот сбегает в Марокко, чтобы больше не появиться в фильме. Остальные мучительные 50 минут режиссер предлагает сочувствовать дурно сыгранной хилой любовной линии. Неясно, сделал ли Джаррольд большую ошибку, пригласив на одну из главных ролей взаправду талантливого актера, разыгравшего на сером фоне главных героев практически бенефис, или спас добрую половину фильма. Оставшийся после Уишоу хронометраж он с успехом может выбросить в мусорное ведро.

 

3. Страсти Христовы/The Passion of the Christ

Мэл Гибсон, 2004

Претенциозная лента Мэла Гибсона о последних часах жизни Христа, где  разговаривают на арамейском и латыни, Марию Магдалену играет Моника Белуччи, а тело Иисуса на протяжении всего фильма бичуют и кромсают в режиме гиперреализма — картина, сделавшая распятие голливудским аттракционом. Предельная концентрация на сценах насилия, казалось бы, тренирует выдержку зрителя, готовящегося к трансцендентной сцене воскресения. На деле, растратив свой пыл на броские детали, режиссер не смог взять ответственность за фантазию в рамках большой общечеловеческой истории. Иисус воскрес. Придумывать дальше Гибсон не решился.

 

2. Ведьма из Блэр: Курсовая с того света/The Blair Witch Project 

Дэниэл Мирик, Эдуардо Санчес, 1999

Вожделенный пример коммерческого успеха, не дающий покоя кинематографистам по сей день, представляет собой еще и пример загадочной природы подобного успеха, связанного скорее с контекстом времени, нежели с достоинствами самой картины. И дело вовсе не в ручной любительской камере и глупых диалоговых импровизациях, которые как раз и становятся хорошим приемом, затягивающим зрителя внутрь фильма. А в дебютантской трусости режиссеров, пугающих исподтишка. Бесконечно падающая камера в кульминационные моменты финала лишь укрепляет сомнения, возникающие в середине фильма — полтора часа они водили всех за нос.

 

1. Анна Каренина/Anna Karenina

Джо Райт, 2012

Эстетическая пытка. Хруст шеи Киры Найтли и Джуд Лоу в ромашках — прекрасное завершение бульварного романа под названием «Анна Каренина». При чем здесь большая любовь из под пера Толстого, по всей видимости, знает только Джо Райт, интерпретировавший великий русский роман стилистически занимательно, а драматургически — в духе Даниэллы Стил.

 

 

 

Катя Лесун

 


Метки

ЧтениеСтатьиактуальный топкиноосеньрецензияэкранизации

9720