The Retuses: все идет без плана

The Retuses: все идет без плана

Миша Родионов, лиричный юноша из Подмосковья, вместе со своим ансамблем The Retuses исполняющий нежные задушевные фолк песни — явление довольно необычное, и в последнее время вызывает все возрастающий интерес слушателей. В этом году группа выступила на нескольких крупных фестивалях: «Стереолето», «Пикник Афиши», благотворительном фестивале «Наполним небо добротой». Тем не менее, ребята скромничают и стараются не загадывать на будущее, предпочитая «плыть в лодке без весел».

— За короткое время вы выступили в Петербурге на трех совершенно разных площадках: в Новой Голландии, на фестивале «Наполним небо добротой» и на «Стереолете». Расскажите о ваших впечатлениях.

— Мне кажется, что Новая Голландия и «Стереолето» — одинаковые, я не увидел какой-то разницы, а вот «Петровский» стадион — это море впечатлений. Ты выходишь, а там 15000 человек и никто тебя не знает, но ты можешь раскачать этих людей, и это очень круто. На больших сценах легче выступать, а когда ты играешь для 10-ти людей — очень сложно ощущаешь себя на сцене.

—  Большая ответственность?

— Наверное. Меньше людей тебя слушает – значит, слушают внимательно.

А как вас восприняли любители рока?

-— Мы шутили: после того как мы отыграли, они просили еще песню — ну, типа «Алиса».

— В смысле, кавер на «Алису»?

— Нет, просто: «Алиса, Алиса»! Ну, знаешь, как песни кричат. Вообще я думал, как минимум, бутылки полетят, там же такая публика…половина людей с «Нашествия». Это очень жесткая публика на самом деле.

— (Кирилл) Нас спасло то, что каждую группу кто-то рекомендовал.

— Если будет выбор: выступить в маленьком клубе с сольным концертом или на таком большом фестивале?

— Фестивальные темы попадаются не каждый раз, очень редкая штучка. Это большой опыт, играть на таких площадках, потому что люди профессионально работают с тобой и знают свое дело. Когда все замешаны воедино, и каждый отдает что-то — в итоге обычно получается что-то хорошее. Я бы выбрал большой стадион.

— Вы рассчитываете на какую-то конкретную аудиторию?

— Не знаю, у меня нет своей аудитории. Мы ходили как-то прогуляться, когда жили на Английской набережной. Было около часа ночи, проходили какие-то парни с фестиваля «Наполним небо добротой», самые обычные ребята, — они сказали, что им очень понравилось наше выступление. В основном, мне кажется, нас слушают филогоги…хипстеры лет от 17-ти до 20-25. Я обычно закрываю глаза и не обращаю внимания на публику, мне нужно сделать все максимально хорошо, чтобы потом не жалеть.

Когда вы выступали в Новой Голландии, ты сказал со сцены: «Мы не хотели бы ассоциироваться с группой, играющей песни только на стихи Есенина». Возникло опасение, что вас только так воспринимают?

-— Да, опасение у меня есть. Люди постоянно пишут: «Спасибо за Есенина», или  в блогах: «Retuses — они поют песни на стихи Есенина». Если ты пишешь песни только на стихи Серебряного века, то у тебя нет внутренней свободы. Поэтому мы себя так не позиционируем, и я уже ничего не накладываю, хватит. Мне намного интереснее писать самому. Это сложнее, но интереснее.

-— Откуда такая любовь именно к Есенину, почему не Бродский, не Элиот, скажем?

—  Бродского тоже люблю, но Есенин, он — плавный, напевный. Его легко положить на музыку. У него интересные темы, богатый словарный запас. После Пушкина, первый —Есенин. Например, если сравнивать Маяковского и Есенина: Маяковский — мощный и Есенин — мощный, однако у Маяковского звучание стиха очень жесткое, а Есенин — это Есенин. У меня с детства эта любовь к нему, даже не знаю с чего.

— Лирический герой Есенина очень противоречив: такой безумный бунтарь, ты себя с ним отождествляешь? Он тебе близок?

Нет, нет, я никогда не старался сживаться с лирическим героем. Я и он — это очень разные вещи.

А как же это «склонился над стаканом»? Часто приходится «склоняться»?

Да, в сценическом образе, наверное. Я закрываю глаза, представляю какие-то картины, но не больше. У меня спокойная нормальная жизнь. Если я веселюсь, то веселюсь, но чаще всего сижу дома, смотрю фильмы или что-то подобное.

-— То есть никакого рок-н-рольного образа жизни?

— Нет, нет, нет, ничего такого.

-— Ты поешь по-английски и по-русски, на каком языке проще сочинять и петь, на каком больше нравится?

— Проще по-английски, а больше нравится на русском. Но я уже собрался переходить с английского на русский, по-английски уже ничего не пишу. Поначалу я думал, что было бы здорово петь по-английски, потому что использовал голос как музыкальный инструмент. Английский — очень плавный. В русском много шипящих и свистящих звуков, которые засоряют восприятие.

— По-французски петь не собираешься?

— По-французски мы спели на «Дожде», больше этого делать не будем. У меня плохой французский, и лучше уж никак, чем кое-как.

— Что важнее, профессионализм или создание атмосферы? Ведь многие музыканты пользуются возможностью создать некую атмосферу, ввиду отсутствия должного профессионализма.

(Миша) Я считаю, что профессионализм не отрицает атмосферу.

— (Кирилл) Сначала так и было, мы просто не умели играть, но любили, и получалась атмосфера.

— (Миша) А сейчас интересно. Ты ездишь по городам, выступаешь с той же программой, но смотришь на это каждый раз по-разному. И думаешь: вот тут лучше было бы сделать гитару чуть тише или вокал как-то иначе. Это навык, он создает профессионализм.

Вы растете, ориентируясь именно на свой опыт или, например, смотрите на какие-то другие группы, которые любите?

— Не буду за ребят говорить, но я ни за чем не слежу, развиваюсь сам по себе. Self-синтез  какой-то…не знаю.

— Что ты хочешь сказать своей лирикой?

— У меня нет никакого посыла, скорее есть какая то история, образность, не знаю, это все сложно…

С лирическим героем Есенина понятно, а что ты можешь сказать о своем?

—  Когда я пишу музыку, то придумываю в голове определенную картину — жизнь любого человека и пытаюсь как-то красиво описать интересные моменты этой жизни. То есть, складывается какая-то история, причем по одной песне нельзя выявить ее всю, целиком. Умный человек это подметит, а кому-то просто понравится.

— Миша, расскажи, в какой музыкальной атмосфере ты воспитывался?

— Изначально, я слушал радио, его включала мама. Слушал «Руки вверх», что там еще было… «Отбитые мошонки», как в Питере говорят (смеется), «Иванушки International», но это все было до 7 лет. Позже мне нравился хип-хоп, слушал Децла, потом, лет в 10 — «Linkin Park», потом меня начала интересовать немножко другая музыка. Родители не оказали особого влияния на мои музыкальные предпочтения.

— А как вдруг произошел поворот от «LinkinPark» к «Beirut»?

— Нет, не так сразу конечно. Мне нравилось ска лет в 12, потом я слушал инди второй волны. Видимо ска музыка на меня так повлияла. Интерес к инструментам, звучание медных, труба.

— Насчет инструментов, собираешься ли ты что-то новое осваивать, может виолончель или терменвокс?

— Терменвокс…Вот сегодня ходил в магазин ямаховский, пробовал на валторне играть, у нее очень мягкий звук, поэтому, возможно, валторна. Рано или поздно, я думаю, придется  осваивать кларнет или саксофон, там немножко другое звукоизвлечение.

— Насколько имеют значение стилистические и жанровые рамки? Собираетесь ли вы отойти от фолка  в ближайшее время?

— Я не знаю, у нас все очень по-разному, басист играет чуть ли не фанковые темы, каждый привносит что-то свое. Мне даже сейчас сложно сказать, играем ли мы фолк, или что-то другое, но это точно барокко-поп. В целом, мы играем то, что получается — что получится, то и получится. Но думаю, что-то интересное мы в любом случае сделаем.

— Как распределены обязанности в группе? Как вы работаете над аранжировками? Пишут ли песни другие участники? Исполняются ли они в рамках группы?

— Раньше мы все делали так: у нас был записан материал, мы брали главную составляющую, допустим аккорды и каждый делал свои аранжировки. Сейчас в принципе, то же самое с новым материалом. Но этот материал только в голове, он не записан ни на какие диски, не сведен. Сейчас намного интереснее, потому что каждый привносит что-то свое.

— Кирилл, скажи, а другие музыканты пишут песни, могут придти и сказать: «Знаешь, я тут написал песню, давай сделаем ее с группой»?

— (Кирилл) Нет, такого не бывает. Просто есть Миша, и есть некая идея, вокруг которой мы собрались. Так как эта идея созвучна нам всем, то мы вместе. Нас не держат вместе деньги, слава или что-то еще: есть общее дело, которое каждому из нас интересно.

— (Миша) Я начинал это все, поэтому у меня есть какое-то определенное видение. Иногда мне приходится даже покричать на ребят или что-то такое сделать…

— То есть ты тиран?

— Нет, я не тиран (смеется), я нежный как кот.

— Твой образ, который создается в песнях, такой лиричный, он соответствует характеру в жизни?

— (обращаясь к Кириллу) Соответствует?

— (Кирилл) Странный вопрос. Ведь часто люди в жизни ведут себя иначе, чем на сцене. Вот это, наверное, про Мишу. В жизни он другой: более смешной, более активный, а когда выходит на сцену, то это уже другой человек.

— (Миша) Я вхожу в какой-то транс. Это сложно как-то описать и передать…Ты уходишь в песню и живешь внутри нее, здесь работает скорее воображение.

— (Кирилл) Многих удивляет поведение Миши на сцене, некоторые думают, что он наркоман, но это смешно слышать, потому что ты знаешь, что он «где-то там» и все.

— (Миша) Это получается само по себе, я просто пытаюсь сделать все как можно лучше. Я по большей части импровизирую. У нас изначально нет никакого сценария, типа: тут мы скажем «привет», тут погрустим во время какой-то песни, тут мы попрыгаем, а потом ляжем на сцену и будем кричать, нет такого. Все происходит само собой и, выходя на сцену, мы не знаем, получится ли удачный концерт или будет полный провал.

Миша, расскажи, что ты думаешь о русской музыкальной сцене? Кто-то тебе нравится, кто-то интересен?

— Я не могу кого-то выделить, но хочу заметить, что 5 лет назад была абсолютно другая ситуация, чем сейчас. Мне нравится, что музыка становится разноплановой, появляются супер узконаправленные коллективы, играющие музыку в каком-то определенном жанре. Это здорово, потому что жить в стране, где играют только шансон, было бы очень грустно.

— (Кирилл) Мне больше нравятся какие-то оркестровые коллективы, где есть много инструментов — скрипка, виолончель, например, «Do-Re-Mi Orchestra». Такая музыка нравится мне больше, чем какая-нибудь электроника, которую я воспринимаю скорее как музыку для фона.

— (Миша) Электроника тоже бывает разная. Мне очень нравится электроника от Литвинова, даже не «Downshifting», а какие-то отдельные его работы. Мне кажется, что Литвинов — это человек новой волны, потому что у него даже в электронной музыке есть жизнь. Это очень круто.

А из ленинградских групп кто нравится?

— Я заметил такую вещь: в Питере музыка скорее душевная, а в Москве — скорее модная. Я сейчас не слушаю какие-то новые группы и, вообще, практически никого не слушаю. А, например, наш гитарист Миша Львов и Лера Савельева очень любят «АукцЫон». Я вообще не хожу на концерты, я, скорее, домашний парень.

— Ну, ты хотя бы как-то развлекаешься или только песни пишешь?

— Не знаю, я смотрю всякую идиотскую ерунду на компьютере… Дома в основном отдыхаю, занимаюсь чем угодно, например, в плейстейшн играю, а в последние два месяца занимаюсь в основном музыкой.

— Как видишь свою дальнейшую жизнь? Только в музыке?

Вообще, да, забросил универ и ничем кроме музыки не занимаюсь. Я сделал рискованный шаг — пошел ва-банк, и это, пожалуй, мой самый большой риск в жизни. Я расставил приоритеты и понял, чем мне нужно заниматься, и для чего вообще все.

— Скажи пару слов о новом альбоме?

Новый альбом очень секретный. Там все очень непросто, альбом ожидается интересный. Могу сказать, что он будет на русском, и там будет только моя лирика.

— Вы считаете, что играете модную музыку?

— Нет. Точно нет. Возможно, мы оказались в нужное время в нужном месте. Мы сейчас играем абсолютно то же самое, что и 5 лет назад. Мы не пытаемся играть модную музыку.

— Внешний вид, стиль в одежде, насколько это важно?

— Я очень редко покупаю новые вещи. Эти вот штаны, по-моему, с прошлогоднего «Пикника Афиши». Мы не какой-то проект, который должен органично выглядеть на сцене, на наш концерт люди приходят слушать, а не смотреть.

— Какие-то мечты есть? Чего вы хотите?

Я стараюсь поменьше мечтать, жить сегодняшним днем, делать минимум планов, потому что это опасно — надеяться на что-то хорошее, а потом что-то случится…и все. Поэтому лучше не заглядывать в будущее, но это только мое личное мнение. Каких-то грандиозных планов нет, все идет само по себе — мы плывем по течению  в лодке без весел.

— Не страшно так, без весел?

Нет, мы так уже не первый год.

Миша, поклонницы преследуют?

— Да нет, никто не преследует. Нет такого, что я выхожу на улицу, и меня сразу обнимает кто-то или просит сфотографироваться. Может кто-нибудь узнает, подойдет, но никто не бегает за мной по пятам, выискивает, где я живу, и угрожает женитьбой. Все ровно идет, никакого переполоха, никакой славы, что было 10 лет назад, то и сейчас. 


Метки

Интервью

6616

Рекомендации