Сергей Луковский специально для Модного Петербурга

Сергей Луковский — одна из самых известных персон в мире российской моды.

Балетмейстер, режиссер, основатель ведущего модельного агентства LMA в Санкт-Петербурге, личность огромного масштаба и безумно харизматичный мужчина: все это и еще больше невысказанного и невыразимого — о нем.

 

 

Ника: Почему решили взять интервью? На самом деле, просто интересно стало. Вот Мари предложила пообщаться, а я решила почитать, что за персона, что за человек…

Сергей (смеется): Отвратительная персона, отвратительный человек.

Ника: Ну, и, после прочтения пяти интервью, удержаться от личной встречи просто не представлялось возможным, потому что масштабы личности действительно поражают воображение. А вот вы тут только что какое-то новое шоу обсуждали?

Сергей: Да, новое шоу, которое будет в Казани.

Ника: А всегда так эмоционально процесс обсуждения происходит?

Сергей: Нет, обычно он происходит еще эмоциональнее. В данном случае хорошие заказчики, которые понимают, что каждый человек должен заниматься своим делом. В России вообще очень много сложностей, потому что каждый считает себя художником. Я люблю заказчиков, которые понимают, что режиссер должен быть режиссером, стилист — стилистом, а фотограф — фотографом.

«

В России вообще очень много сложностей,

потому что каждый считает себя художником

»

Ника: Давай попробуем начать с самого начала. Кем ты хотел стать в детстве?

Сергей (смеется): Детство было замечательное, веселое, я был прекрасным ребенком и учился на «отлично» до восьмого класса. Потом появились девушки, и, естественно, о золотой медали я уже не мечтал. Очень любил животных и природу. Хотел быть гидробиологом, интересовали различные сферы в области зоологии. Потом начал заниматься танцами. Вообще, моя жизнь — абсолютно незапланированная штука. Все, что происходит в моей жизни, происходит абсолютно спонтанно. Я всегда говорю, что жизнь — это случай. Так было и так будет. Потому что мы никогда не ответим на вопрос, что произойдет сейчас. Я не знал, в какую сторону мне идти, мне было интересно все, и поэтому до окончания школы я не мог сам себе ответить на вопрос, кем я буду. Мне хотелось сидеть на десяти стульях одновременно — быть и там, и там, и там. И вот сейчас я, наверное, нашел профессию, в которой можно заниматься именно этим — одновременно сидеть на десяти стульях. Заниматься и декорациями, и музыкой, и кастингами, и режиссурой, и постановкой шоу, и хореографией.

Ника: Как думаешь, все это в твоей жизни было не случайно и подводило тебя к этой точке, или все было чистой случайностью?

Сергей: Это была череда случайностей. Я безумно благодарен жизни и всевышнему за то, что он меня познакомил с великими людьми: это и Валерий Михайловский, и Роман Виктюк, и Эдита Пьеха, и Тамара Москвина, и Бережная, и Сихарулидзе, и Волочкова (в тот момент, когда она была прекрасной балериной). Я могу перечислять очень много мировых имен, людей, с которыми мне удалось познакомиться.

Ника: Ты говоришь, что мир моды в России находится в зачаточном состоянии. Что можно сделать, чтобы мода здесь начала уже как-то развиваться?

Сергей: Дело в том, что мы уже перешли в немного иной этап развития. Буквально 5-6 лет назад мир моды был более закрытым. Люди не могли попасть на показы, на какие-то мероприятия. Мир моды был закрыт, и тем он был интересен. Поэтому были партнеры, поэтому банки вкладывали огромные деньги в рекламные бюджеты. В развитие модной индустрии вкладывали деньги алкогольные, автомобильные и многие другие компании.
Сейчас, буквально за 5 лет все перевернулось с ног на голову. Сегодня вы можете зайти в любой торговый центр и увидеть самые последние тренды. Если сегодня вы захотите попасть, например, на Paris Fashion Week, достаточно нажать одну кнопку, и вы увидите Chanel, Dior и Kenzo. Интернет сделал мир моды открытым — вы можете увидеть любое шоу (Милан, Париж, Токио, Лондон, Нью-Йорк), вы можете увидеть и узнать о любом тренде.

«

Потому что русский человек купит Dior!

Купит Dolche & Gabbana, потому что это бренд!

Вот это наш типичный русский человек.

»

Ника: То есть получается, все дело в том, что у нас в России одни свободные художники, а на Западе бизнесмены делают деньги? И тебе, как я поняла, такая позиция ближе.

Сергей: Дело в том, что на Западе одно шоу стоит от 200 тысяч евро. Минимум. Люди, которые зарабатывают деньги, понимают, куда можно их вкладывать. Компания сама вкладывает деньги в свое развитие. Что такое шоу? Шоу — это, по сути, промо-акция, пиар-акция. Для кого делается шоу? Для байеров и фотографов. Байеры — это те люди, которые тут же скупают эту коллекцию и делают заказы — бешеные заказы, огромное количество заказов. А фотографы — это те люди, которые делают красивые картинки и выставляют их  в журналы и интернет. После шоу мы получаем огромный информационный отклик. На Западе происходит круговорот денег:  компании получают прибыль и вкладывают ее в свое развитие. У нас дизайнеру очень сложно заработать и нечего вложить.

НикаТак, а почему? Байеров нет? Или каких-то особых условий?

Сергей: Потому что русский человек купит Dior! Купит Dolche & Gabbana, потому что это бренд! Вот это наш типичный русский человек. На самом деле, если мы говорим о моде как искусстве — существует бешеное количество отличных шведских дизайнеров, о которых у нас даже не знают! У меня есть друг, который, приезжая в Стокгольм, готов скупить там все. Потому что там, действительно, крутая одежда! У нас в России этого даже не знают, а шведы одеваются у шведов.

Ника: А как-то можно помочь нашим молодым русским дизайнерам?

Сергей: Мы даем им такой шанс — это наш благотворительный проект LMA Presents. Я не перестану об этом говорить: мы единственная компания в мире моды в России, кто занимается подобной благотворительностью. Уже более 27 молодых дизайнеров прошли через нас. Мы — единственные, кто делает подобные проекты. Мы абсолютно бесплатно предоставляем площадку, профессиональных моделей, визажистов, парикмахеров, продакшн, пиар — мы полностью создаем первое шоу для дизайнеров. И, опять же, я могу рассказать, что происходит после этой презентации. Ребята уезжают учиться и в Англию, и в Париж. Практически все дизайнеры сейчас делают свои шоу. То, что мы даем им — это громадный толчок: их видят, они получают уверенность в своих силах, но самое главное, о них начинают УЗНАВАТЬ! И, действительно, после проекта они добиваются очень многого.

НикаЧестно говоря, меня очень удивила эта твоя тема с проектом, потому что редко люди делают что-то не ради денег. Твоя мотивация?

Сергей: Мода и молодость — это два слова, между которыми стоит знак «ровно». Вокруг меня должны быть молодые люди.

Ника: Вдохновение. Свежая кровь.

Сергей: Да, должна быть свежая кровь, всегда.

Мари (шепотом): Вампир.

Смеемся

Сергей: Да, наверное, вампир.

Мари: Ну, ты же работаешь и не с совсем «свежей кровью». Гуляеву, например, 43 года.

Сергей: Ну, естественно, есть много дизайнеров, с которыми я работаю очень давно. Я давно работаю с Таней (Татьяна Котегова — прим. ред.) и безумно ее люблю. У нас очень теплые, фактически, семейные отношения. Я очень давно работаю с Лилией Павловной (Лилия Кисиленко — прим. ред.), Янисом Чамалиди, с Татьяной Парфеновой. Мой стаж в этом бизнесе практически 20 лет и, естественно, я работаю со всеми этими людьми и делаю для них шоу.

«

Модели опять пляшут,

опять приглашаются танцоры и жонглеры,

которые трясут голыми сиськами.

У нас опять на подиуме цирк-шапито.

»

Ника: Мне кажется, что ты очень авторитарен, я права? Очень властный, любишь контролировать.

Сергей: Да, это так. Это не лучшее мое качество. Если я считаю, что шоу должно быть таким: разбитый замок, громадные люстры, какая-то дымка, пыль, модели ходят сквозь люстры…, то оно должно быть таким! Если я вижу определенную картинку, то буду до изнеможения доказывать свою правоту.

Ника: А бывали серьезные конфликты на этой почве?

Сергей: Конфликты происходят всегда, потому что все считают себя художниками.

Ника: И как ты их разрешаешь?

Сергей: Именно в этом и есть сложность, потому что часто приходится разворачиваться и уходить.

Ника: То есть, настолько принципиально и четко?

Сергей: Да, принципиально и четко.

Мари: Это бизнес, это можно понять.

Сергей: Нет, это как раз не бизнес! Я не бизнесмен и не умею заниматься бизнесом. Если это бизнес, то я должен буду сказать: «Да-да-да, конечно, обязательно, именно так: здесь будет два унитаза: один зеленый, а другой — красный, да-да-да, вы хотите толстых моделей, у вас обязательно будут толстые модели. Лысых? Пожалуйста. Они должны лезгинку станцевать? Без проблем, они станцуют лезгинку». 

Дело в том, что меня сейчас безумно бесит то, что происходит в Петербурге. Сейчас идет откат назад. Мы пытаемся двигаться вперед, делать шоу так, как это сделано в Европе, в Америке, пользоваться теми правилами, по которым живет мировая мода. А в Петербурге сейчас на многих проектах, я не хочу их называть, опять началась лезгинка. Модели опять пляшут, опять приглашаются танцоры и жонглеры, которые трясут голыми сиськами. У нас опять на подиуме цирк-шапито.

Многим нашим дизайнерам невозможно доказать, что «ты показываешь коллекцию, ты показываешь свою работу, это должно быть, прежде всего, ла-ко-нич-но, это должно быть выдержано, должно быть в стилистике твоих работ, и все это должно быть подчинено одной цели: и визуальная картинка, и саундтрек». А сейчас у нас все катится назад. Я сейчас не работаю на многих проектах, и на этих проектах мы получаем именно такой результат — танцоры, жонглеры и лезгинка.

 

«

Провинциальность в Москве.

В Петербурге всё лучше.

»

Ника: Скажи, на Западе твои концептуальные решения воспринимаются более адекватно, чем в России.

Сергей: Недавно сюда прилетел Том Браун — известный хэдлайнер Нью-Йорка. Он приехал сюда со своей командой, они жили у нас неделю в офисе, и, естественно, когда я пришел к Тому на знакомство, первый вопрос, который я задал, был: «Как я должен сделать для тебя шоу?». Том Браун сказал замечательную фразу: «Ты здесь живешь, ты здесь хозяин, делай шоу сам». И вот за это я тоже был ему безумно благодарен. После этого он приглашал меня в Нью-Йорк.

Мари: То есть от наших дизайнеров такого не услышишь?

Сергей: От многих услышишь, но, опять же, от тех, с кем мы давно работаем, от тех, кто уверен во мне.

Ника: Часто слышу мысль о некой провинциальности Петербурга в сравнении  с Москвой… Насколько отличается восприятие там?

Сергей: Наоборот. Провинциальность в Москве. В Петербурге всё лучше. Кто едет в Москву? Люди, которые пытаются что-то о себе сказать, что-то доказать — что они «что-то» значат и являются «кем-то». Как мне кажется, в Москве все-таки собирается такая публика, которая имеет комплекс неполноценности. Люди, которым надо чего-то добиваться, чего-то достигать и постоянно что-то кому-то доказывать. Возможно, я не прав, и это только мое мнение. Но, когда я приезжаю на какие-то московские проекты и смотрю некоторых московских дизайнеров, очень часто это — полная безвкусица.

«

Себя нужно пробовать и пробовать,

до тех пор, пока не найдешь.

»

Мари: Речь идет о московских дизайнерах какого уровня?

Сергей: Дело в том, что у нас везде есть дизайнеры разного уровня. У нас везде есть художники, которые занимаются разными вещами, разными направлениями. И я тоже работаю по-разному. Может быть, сравнивать их нельзя. Возможно, я это делаю напрасно, но здесь в Петербурге у нас все-таки, как бы смешно это не звучало, больше интеллигенции. У нас все это более спокойно, более интеллигентно, более осмысленно. Москва — это цирк. Для меня Москва — это большая арена.

Ника: Ну, а что бы ты посоветовал молодым дизайнерам, чтобы исправить эту ситуацию, уйти от безвкусицы, чтобы возникла возможность какого-то успеха?

Сергей: Дело в том, опять же, что когда мы работаем с LMA Presents, мы тщательно просматриваем все. Есть много желающих, которые хотят принять участие в нашем проекте. Наша команда отсматривает много коллекций, мы делаем какие-то коррективы, говорим дизайнеру свои пожелания — вот это усилить, вот это прибрать, здесь сделать акцент на крое, здесь сделать акцент на ткани и какой-то фактуре — мы работаем с молодыми дизайнерами и пытаемся им помочь. Так как, если они попадают в наш проект, то все должно быть на уровне, и шоу, за которое отвечаем мы, и коллекция, за которую отвечает дизайнер.

Ника: А бывало такое, что ребята приходили и сразу поражали твое воображение?

Сергей: Да, конечно, бывало, собственно, именно поэтому мы и работаем. Потому что мы хотим со своей стороны их представить.

Мари: Если к тебе приходит человек, который вообще ничего о тебе не знает и спрашивает, кто ты. Что ты отвечаешь?

Сергей: Зовут Сережа. Я  — режиссер.

Мари: А как найти свое направление в фэшн-индустрии?

Сергей: Себя нужно пробовать и пробовать, до тех пор, пока не найдешь. Есть, например, такая история, как Лилия Кисиленко, замечательная Лилия Павловна, с которой мы тоже уже знакомы почти 20 лет. Когда ты видишь ее коллекцию, ты ни с кем никогда ее не спутаешь. Это она, это ее лицо. Посмотрим на Таню Котегову, это — Таня Котегова. Это красиво, это дорого, это выдержано, это безумно стильно и никогда ничего лишнего. Ни одной лишней детали. Татьяна Парфенова — это всегда Татьяна Парфенова. Изначально, Татьяна Парфенова — художник. И мы всегда видим на подиуме художника.

Ника: Я так понимаю, у тебя нет, наверное, никаких авторитетов, ориентиров, и ты не пытаешься никого копировать. Как рождаются замыслы, откуда ты все берешь?

Сергей: Меня часто спрашивают: а что ты смотришь, какие показы… Дело в том, что я осознанно никогда не смотрю никаких показов. И, опять же, распространенный вопрос, откуда все это появляется… Не знаю. По-разному происходит: либо в какую-то одну секунду, как сейчас — появилось в голове, что надо сделать какие-то инсталляции, причем не с моделями, а с мастерами, которые будут актерами, работающими в декорациях. То есть иногда это происходит ежесекундно, иногда я мучаюсь. Иногда бывает, я за день до меняю концепцию шоу.  Мне трудно сказать, откуда это берется.

«

Я не думаю о «планках».

У меня нет времени об этом думать.

Планка, не планка, достичь, не достичь?..

Я просто работаю, и ничего больше.

»

Ника: Бывали в шоу какие-то коллапсы, когда что-то шло не так: опоздали по времени, или все всегда четко и гладко?

Сергей: Нет, не бывает. Никогда. Это, прежде всего, опыт. Наработанный годами, десятилетиями. Опять же, нет такой профессии, как fashion-режиссер. Ее, действительно, нет. Мой друг, Леонид Алексеев, очень правильно оценивает мою работу и правильно оценивает, то, что я делаю. Луковский — это двигатель и организатор. Я являюсь хорошим организатором. То есть у меня всегда все будет четко, все будет на месте, под контролем все дедлайны, у меня вовремя люди приезжают на монтаж, я всегда четко выверяю графики, у меня четко продумано время всех репетиций, генеральный прогон, переход в рабочий режим, запуск гостей.

Леонид меня воспринимает именно как хорошего организатора, который может  множество вещей свести в единое целое и из этого что-то сделать. То есть, по сути, показ может сделать любой и шоу может поставить любой. С моделями работает кто? По сути — балетмейстеры, которые говорят им, как ходить, куда ходить, что делать. Да, я был солистом балета, у меня это есть. Но сейчас эту работу я могу уже доверить и Гале Голованоновой, топ модели агентства, и Ольге Либец, и своему помощнику, Дмитрию Щеголю. Просто есть определенные моменты, которые надо знать. Человек должен быть профи в каком-то очень узком своем направлении, но при этом, он должен уметь делать все.

Ника: Скажи, есть ли в жизни какая-то планка, которую ты еще не достиг или только собираешься достигнуть?

Сергей: Я о планках не думаю и не пытаюсь никуда запрыгнуть. Хотя очень многие спрашивают, почему я не в Москве? Я не хочу. Здесь я знаю, что я на своем месте, что я занимаюсь своей работой, а начинать все заново в Москве я уже не готов. Я не думаю о «планках». У меня нет времени об этом думать. Планка, не планка, достичь, не достичь?.. Я просто работаю, и ничего больше.

Ника: Слушай, ну а откуда столько энергии берется? Рабочий день ведь наверняка ненормированный.

Сергей: Не знаю, может быть дано природой, может быть, дано откуда-то свыше. А если чисто физически, то все-таки 15 лет я оттанцевал, а все мы понимаем, что такое балет — по сути, это самоистязание. Когда ты, издеваясь над собой, ломаешь свое тело, делаешь шпагаты, когда ты постоянно только и занимаешься тем, что репетируешь…, может быть, оттуда у меня это и осталось, хочу продолжать издеваться над собой.

Ника: Ну, ты хотя бы устаешь когда-нибудь, переключаешься, отдыхаешь? Есть какая-то жизнь дома, помимо работы?

Сергей: Нет. Ни книг, ни кино, ни театра, ничего. Музыку люблю ту, с которой работаю. Например, есть компания «Estel», для которой мы каждые полгода делаем громадные шоу, которые сравнимо, разве что, с представлением Cirque du Soleil, когда одновременно на площадке работает более трехсот человек: танцовщики, модели, артисты. Это — шоу причесок. Но, опять же, мы делаем не столько шоу причесок, сколько огромную промо-акцию. Для этого шоу музыку мы готовим сами, сами ищем и обираем весь материал. Иногда бывает, что кто-то из дизайнеров говорит: «Я хочу, чтобы эта музыка прозвучала на шоу». Если я нахожу это возможным, то, естественно, я к этому прислушиваюсь, и мы эту музыку берем.

Мари: Что нужно знать, что нужно уметь, как нужно видеть, чтобы стать режиссером?

Сергей: Нужно иметь желание, бешеное желание и остервенение. У меня тоже нет категорически никакого вкуса. Я не умею одеваться и никогда не научусь.

Мари: То есть внезапно коллекцию свою не запустите?

Сергей: Никогда.

Ника: А не было хоть раз в жизни мысли уйти из профессии и что-то совсем другое делать?

Сергей: Нет, я считаю, что человек должен делать то, что он умеет.

Ника, Мари: Огромное спасибо, Сергей, что при всей своей занятости уделили нам время. Безумно приятно было познакомиться, мы получили огромное удовольствие от общения, успехов вам!

 

 

Беседовали с Сергеем Луковским — Ника Соловьева, Мари Бонне

 

 

 


Метки

ЧтениеИнтервьюМодаLMAдизайнперсонырежиссерсергей луковскийФэшн-просвет

15008