Сексуальный певец Олег Легкий. Легкий певец Олег Сексуальный

Лучше все-таки поздно, чем никогда. И Модный Петербург, наконец-то, публикует долгожданное интервью с Олегом Легким. Веселое, бодрое, скандально-разоблачительное и постапокалиптичное.

Олег Легкий в представлении, похоже, не нуждается, потому что сегодня не слышал о нем и его толстолобиках, лелелещах и касатках только ленивый или тот, кто не сидит ВКонтакте. Но разве такие есть?

Ниже — стенограмма нашей теплой дружеской беседы с Олегом под стаканчик «Мартини-Бьянки» в гримерке «Фиш-Фабрик-Нувелль».

— Олег, ну что, уделишь нам время?

— Я весь ваш.

— Ну, может быть, не весь, хотя бы частично.

— Нет, весь.

— Тогда первый вопрос. Олег, почему ты такой сексуальный?

— Ну, это природная красота моя. И шарм.

— Олег, почему ты любишь рыб? Тебе кто больше нравится? Окунь, карась, подлещик, или лелелелещ?

— Мне нравятся рыбы, потому что они молчат. Все. Вот и всё.

— То есть про птиц и животных ты вряд ли песни напишешь? А вот деревья еще есть. Они тоже молчат.

— Да, деревья… Но, девочки, вы же понимаете, это будет тупо. Это будет скучно.

— Почему?

— Потому что «Рыбы Амура» — это шутка, а когда шутишь два раза… Шутила когда-нибудь два раза? Потом говорят: этот придет, опять начнет шутить. Мне это надо? Это неинтересно. Сейчас, подожди, напишу (пишет кому-то смс), что «две телки…» спрашивают, хотят… Ну, какая разница? Напишу: хотят. Итак: «две телки хотят меня». (Все дружно заливисто смеются)

— Если неинтересно повторять шутки, что тогда интересно?

— Я люблю музыку.

— А телок?

— Телок? Очень, но они почему-то меня — нет, несмотря на всю мою сексуальность. Понимаешь, Ник?

— Подожди, а как же популярность?

— Я говорю: девчонки, я — популярный, ну, кто-нибудь! А они: Серег, ты классный, я хочу от тебя детей! Я: хорошо. Пришли мне ВКонтакте свою задницу в трусах. В трусах! Не голую! Фотку можешь сделать? Она: нет. А толку что я классный?!

— Ты как-то пытаешься эту проблему решить?

— Да, я у всех спрашиваю.

— Фотки?

— Да! Фотки в трусах. И никто не шлет. Вот, Ник, ты меня полюбила?

— Я же сижу здесь. Это говорит о чем-то.

— У тебя работа. Тебе нужно сделать репортаж. Сейчас я популярный. Я сейчас — мейнстрим.

— Ты — хороший информационный повод. Ну, 50000 лайков ВКонтакте, неужели телки ничего не шлют? На улице узнают?

— Ничего. Ноль. В клубе сегодня узнали, в «Мишке», мы туда сегодня пойдем. Там Женька играет.

— Что за Женька?

— Женька Горбунов — мой друг. Он играет в группе «Стоуник Бойз», в группе «Наркотики». Это мой друг, мы с ним жили в Хабаровске. Мы приехали с ним в Питер сегодня и смеялись над одной шуткой и над ее вариациями весь день. То есть я смеялся так, что у меня болит голова и сорван голос.

— Расскажи. Шутку. Над чем смеялись?

— Над салом шпик. Это так сразу не поймешь. Вырвано из контекста. Это долгий разговор.

— Олег, а что еще-то, кроме тебя, в Хабаровске происходит?

— Вообще-то меня зовут Сережа, и я не знаю, что в Хабаровске происходит.

— Ты вообще пишешь, что там смерть, в Хабаровске.

— Ну да. Это хороший город, с красивой рекой, с отличным небом, которого вам в вашем Питере никогда не увидать. Мы в Хабаровске видим голубое небо. Очень далекое, с чистым воздухом. Я приезжаю в Москву, еду на машине, и такой — ёмаё! Там серое все всегда. Олвейс. Как прокладки.

— А что там с музыкой, хабаровская сцена? (Сергей, тем временем, переводит взгляд куда-то вниз, на мои ноги)

— Мне, кстати, нравится. Хорошо, что в лосинах.

— Мне тоже нравится, потрогай, они гладкие.

— Не дразни меня! Надо будет в следующий раз попросить… «Алё, Олег, мы хотим взять у вас интервью.  — Только в лосинах, пожалуйста».

А музыкальная сцена — Сергей Хавро в Хабаровске есть. Он прекрасен и очарователен. Есть группа «Марио», им я тоже рад. Есть Максим с группой «Трибазир»… как-то так она называется, могу наврать. Онаньев — фамилия у него. Про остальное ничего не знаю.

— Сейчас в Хабаровске живешь или в Москву уже переехал?

— Я хотел…

— Стать звездой.

— Очень смешно. Я хотел навестить Женьку. Была такая тема. В Москве осталось очень много моих друзей и всяких разных людей, от которых меня прет. И короче, я все хотел к ним съездить, но я работал в Хабаровске за 11500 рублей. Это мало. Билет стоит — от 21-ой. И я чего-то думал, как съездить, и тут началась эта фигня с лайками, и я сказал Диане (директор «Наркотиков») — «Диан, давай каких-нибудь ребят найдем, они привезут». И Диана нашла. И ребята пришли. Сейчас, не знаю, есть люди вообще в зале? В принципе, даже если их нет. Я позвал Машу, которую я хочу видеть, там есть Женька, мой друг, он тоже посмеется.

Кусок концерта в Ленинграде

— А чего у тебя такая окровавленная гитара?

— Это я играл. Короче на улице херачил, разыгрался, а потом, смотрю — все в крови.  

— Пишут в каментах, что твои «Рыбы Амура»  «продуманный продакшн». Ты «продумывал»?

— Ну, Ник, ну какой продуманный, ну неужели ты не видишь…

— Ну, вдруг ты прошерстил музыкальный рынок, вычленил формулу успеха и понял, что сейчас шестиминутные рыбы помогут тебе. Расскажи, как это было.

— Расскажи о своем первом сексуальном опыте.

— Кажется, это был лещ.

Далее запись таинственным образом прерывается.

— То, что ты пишешь, придумываешь… там больше шуток или и серьезное что-то есть, фуги, может?

— Что значит серьезное?

— Для тебя самого. Рыбы, ты сказал, шутка. А Морж Мраморный серьезный был?

— Ну,… да, наверное. Я там играл на бас гитаре.

— А что играл Морж?

— Рок.

— Русский?

— Нет. Классный рок.

— Рок по определению не может быть классным.

— Нет. Мы играли классный рок, а не русский рок. Вот была ведь группа «Мумий тролль».

— А что такое классный рок?

— Классный рок — это классный рок. Это то, что нравится.

— А Мумий Тролль, это классный рок?

— Это классный рок.

— А это рок?

— Да рок, Ника.

— Проснуться популярным (репосты, лайки, «Афиша», «Вайс»), все это тяжко тебе далось? Морж то, как я понимаю, был в безвестности.

— Мы с Моржом катались по всем селам хабаровским. По Хабаровску мы играли везде. Были девочки, которые нас любили. У нас был полный театр «Триада», концерт наш самый, я считаю, прекрасный.

Второй кусок концерта в Ленинграде

— «Триада». Прекрасное название.

— Триединство, а не три круга ада (поясняет нам Олег).

— Боишься, что популярность быстро пройдет?

— Ну, Ник, конечно же, нет. Я уже отказался от кучи московских каналов каких-то, которые хотели про меня делать репортаж. Я не пошел на «Серебряный Дождь» (прямой эфир), несмотря на то, что они ставили все песни.

— Почему?

— Ну, может, потому что они не в лосинах, Ник. Не знаю, не хочется мне. Я уже наговорил все, а вопросы похожие. Это скучно, зачем тратить на это время.

— А на что стоит тратить время?

— На телок. И музыку. И веселые веселушки.

— Что в повседневной жизни делаешь, кроме музыки?

— Ну, вообще мне нравится… Да, не знаю… ничем я не занят. Я — разнорабочий. Был же разнорабочим в филармонии, отыграю все это — пойду в другое место разнорабочим.

— Ты же говорил в интервью, что больше вообще не будешь работать.

— А… нет-нет-нет, это была неправильная интерпретация. Вот видишь, почему я не даю интервью. Рассказывать, чтобы меня неправильно поняли? Я еще не знаю, что вы напишите.

— У нас все запротоколировано. Ты, кстати, говорил, что в психушке лежал. Поделись этим опытом. Мы не лежали.

— Ну,… везде люди. Ничего не происходит, понимаешь? Это не концентрационный лагерь, не место для пыток. Люди лежат. Обычная больница.

— Что привело тебя туда?

— Не помню, чего-нибудь привело… какие-то нарушения, наверное, я не знаю.

— Что будет после рыб?

— Ну, мы запишем с Антоном Беляевым альбом. Прекрасный Антон Беляев, почему его здесь нет? Он — обычный магаданский мальчишка, который живет сейчас в Москве. Он со мной играл в «тоннах» в Москве. Мы запишем этот альбом на хорошей студии с хорошим звуком.

— В альбоме новые песни будут?

— Те же самые. В новом качестве, ну и красивостей добавим.

— Откуда песня Смитс на альбоме взялась?

— Не помню, я там играл что-то. Кавера всякие разные.

Поет песню

— Многие же против каверов, хотят, чтобы их за собственные песни любили.

— Да не хочу я, чтоб меня любили.

— А девочки?

— Ну, я ж три года живу без девочек. Сам. С картинками. Вот они, мои подружки (демонстрирует нам руки).

— И как?

— Охеренно, Ник, я тебе говорю. Фотографии — это часть моей жизни. Они заменяют мне половые отношения. Я смотрю фотки, смотрю видео. Это мои подружки все. Мои партнеры. Это —офигенно. Когда захотел, — включил, посмотрел. Все, что угодно!

— Вот ты тут нам наигрывал то, что Беляев делает… почему такая, типа, серьезная музыка не находит понимания, а шуточные «Рыбы Амура»  нарасхват?

— Потому что я гений. И всё. У меня огромный член, и я гений.

— Член как-то способствует популярности?

Поет песню

— Кстати, в тоннах был прекрасный концерт, мне очень понравился. 80% зала — мои знакомые, все со мной пели, все со мной хлопали. Прекрасный мужчина сделал видео. Сам по собственной воле снял, смонтировал все, сделал звук. Я смотрел и думал: какой я классный. 

— Мне кажется ты кайфуешь от того что с тобой происходит сейчас, от всего этого общения.

— Я официантом работал 6 лет. Я люблю людей. Я был очень веселый официант. У меня была такая шапка-курица. Меня называли птица. Я был легендарный. Пять лет работал без повышения. Без ничего. Просто официантом.

— А в филармонии сколько?

— Почти полгода. Но там я научился играть слэпом на басу. Я послушал там офигенные концерты. Терем-квартет — охеренный. Прям это был рок. Я послушал русское трио, которое поет всякие немецкие штуки акапельные.

— Пользуясь теперешней популярностью, не хочешь замутить какие-то проекты с музыкантами, которые тебе нравятся?

— Конечно, хочу!

— Ты как на будущее смотришь на свое? И смотришь ли?

— Я хочу умереть во сне.

— А как скоро?

— М… Когда-нибудь. Это не от меня зависит, я — фаталист. Все события в моей жизни происходят только тогда, когда они должны произойти.

— У нас есть главный и любимый вопрос. Каким будет апокалипсис?

— Я бы хотел, чтобы случилось что-то такое глобальное и хотел бы, конечно, быть свидетелем этого. Но что-то мне подсказывает, что прям вот, хоп! все умерли — такого не будет. Хочется катастрофы, чего-то такого… Метеорит…

— И чтоб сразу всех?

— Ну да, почему нет. Это просто жизнь.

 

Изо всех сил пытались не подпасть под чары сексуального Олега

Ника Соловьева и Ася Азарх

 


Метки

МузыкаИнтервьюлегкийлелелелещолегрыбы амурасекс

7592

Рекомендации