«Богатство» и триумф нового скандинавского нуара

Не новость, что лучшие мрачные параноидальные триллеры об одиночках в борьбе с прогнившим обществом, последние годы снимают скандинавы. 

Отсчетом стал литературный триумф Стига Ларссона с «Миллениумом». По следам Ю Нёсбе и Хеннинга Манкеля, Ларссон изобрел специфическую смесь этакого криминального чтива со стенанием о общественных пороках. Успех Ларссона и создал в медиа феномен скандинавского детектива. А теперь нордический нуар перебирается в телефильмы. 


 

Кровь на ковролине


Чистые прямые линии, светлые тона, уравновешенность и спокойствие скандинавского быта. По серым коридорам выхолощенных офисных пространств ходят люди с непримечательными лицами в пиджаках и разговаривают. Говорят они обычно о чудовищных убийствах, насилии, страхе, угрозах расправы, преступлениях власти и циничных злодеяниях корпораций. Если вы видите такую картинку — перед вами шведский или датский сериал. Вероятно в тон северной погоде, из изображения выкручена до нуля насыщенность: серо-голубой, бледный, аскетичный мир, в который не просачивается цвет.

Судя по этим неторопливым сериям, в тех краях не восходит солнце, царит страх и всеобщая паранойя, процветает наркоторговля, насилие и убийства с особым цинизмом.

 

  «Во всех скандинавских детективах есть нечто общее — они небогаты экшеном, зато берут атмосферой, особой скандинавской закваской. Суровая природа, стальное небо, высокоорганизованные, социально ориентированные государства, благополучие и процветание. Только за чистенькими, аккуратными фасадами часто скрываются тайные пороки и льются невидимые миру слезы. Завораживает и пугает в сюжетах скандинавских детективов именно это — ужас, таящийся за чем-то вполне обыденным и на вид безопасным, неожиданные провалы на темную сторону, как будто минуту назад шел по широкой светлой дороге — и вдруг оказался в темной тесной яме, полной чудовищ».

Татьяна Алешичева, Коммерсант

 

 

 

Первым большим успехом жанра на телевидении стало датское «Убийство», которое задало стандарт: двадцать дней детектив Сара Лунд погружается в мрачную загадку убийства девушки, а по ходу поиска убийцы-маньяка, и в неприятные тайны политика, баллотирующегося в мэры Копенгагена. Здесь уже есть и сильная женщина, и циничные политики, и иррациональная жестокость.

 

После повсеместного признания «Убийства», жанр закрепил себя и в полном метре. Трилогию все того же Ларссона сначала экранизовали силами шведской кинематографии, а затем закрепил и Дэвид Финчер, который будто годами оттачивал свой стиль для идеального переноса нордического мрака на экран.

Вторая волна нахлынула также из Дании: после премьеры «Правительства», ею накрыло сначала англичан, и без того неравнодушных к скандинавским обсессиям, а затем и остальной мир. В Великобритании даже образовался своего рода культ скандинавского детектива, который по итогам убирает английский, и уже оттуда распространяется повсеместно. В итоге «Правительство» переснимает флагман прогрессивной сериальной продукции канал HBO. Любопытно, что в адаптации участвовал небезызвестный Ник Пиццолатто, который через несколько трансформирует нордический мистицизм в американскую южную готику в «True Detective», моментально приобретшем культовый статус.

Окончательно застолбил территорию, а заодно вобрал в себя приемы и клише жанра, конечно, прошлогодний «Мост», утвердив северные страны в качестве главных поставщиков такого рода удовольствий.
 

Trailer The Bridge Broen / Broen

 

А теперь еще немного о том же самом
 

В этом смысле норвежское «Богатство» (в оригинале арамейское, а отнюдь не северноевропейское слово Mammona, означающее блага земные) с одной стороны повторение пройденного, а с другой — выход на новый  виток спирали.

 

«Тут есть буквально все, за что мы любим детективы. Густо замешанная интрига с религиозной подоплекой, как у Дэна Брауна, крутится вокруг секты финансовых воротил, в алчности своей презревших все законы божеские и человеческие. Есть главный герой в опасности: честный журналист — один в поле воин, которого травят, а он крепчает, а также его аутичная подруга — компьютерный хакер (привет Лисбет Саландер) и общая атмосфера усиливающейся паранойи».

Татьяна Алешичева, Коммерсант

 

Так что, собственно, особенного в скандинавской трактовке жанра? Нуар возник не вчера, а с ним и амбивалентная фигура мрачного богардовского типа, который не пытается в себя влюбить, но в итоге всегда притягивает на свою сторону; и тусклые декорации, и безнадежно порочное общество.

 


«Все общественные институты благополучного государства с самым справедливым в мире социальным устройством, как это принято в скандинавском нуаре, оказываются насквозь прогнившими. В бизнес-школе, где учились богатейшие люди Норвегии, что-то не так. Журналисты — сплошь шакалы, готовые полоскать на первых полосах чужое грязное белье и сдавать друг друга. Полиция не видит дальше своего носа и совершенно бесполезна. Политики врут, бизнесмены воруют, и даже церковь, кажется, не стоит доверия».

Татьяна Алешичева, Коммерсант


Скандинавского в этой версии нуара пожалуй то, что зло он находит не в порочной человеческой природе вообще, а азартно набрасывается на конкретные социальные институты. Но важен для развлекательного, как ни крути, жанра все же не социальный пафос, а кинематографические находки и национальные нюансы.

 

Нарисуй мне смерть
 

Впечатляющая свежая визуальная эстетика: стерильные икеевские города, невероятно красивый мост из одноименного сериала, в тумане над водой. Ярко-желтые поля, режущие глаз на контрасте.

Крайне ограниченное пространство и минимум средств: здесь мало действуют, в основном говорят, зато когда что-то наконец происходит, это взрывает убаюканное сознание, как пресловутый удар молотка из-за холодильника, когда зритель уже расслабился вместе с героем, и не ждет ничего плохого.

В отличие от британского детектива, и уж тем более от Голливуда, вы не увидите здесь детективов, лениво перекидывающихся небрежными шуточками над пластиковыми стаканчиками кофе, пока на заднем плане взрывается автоколонна бензовозов. Полицейская работа показывается как методичная рутина и перебирание бумажек, как это в реальности и есть.

Скандинавские копы ноют, жалуются на работу, часто малообаятельны, и тем куда более похожи на живых людей, которым легко сопереживать. Зато, когда все идет наперекосяк, они просто продолжают мерно биться об стену, пока не получают результат. Пресловутая нордическая апатичность и невозмутимость здесь становятся воплощением стойкости.

Другая важная для жанра тема — это отклонения: героиня «Моста» страдает синдромом Аспергера (легкой формой психического отклонения, когда у человека ограничена эмпатия и слабо развиты социальные навыки), родоначальница всех анемичных агрессивно-сексуальных девиц Лисбет Саландер обладает выраженным асоциальным расстройством и попадает на экран напрямую из клиники. Вообще, деятельный герой здесь — персонаж немного тронутый, или, как минимум, странный.

Неблагополучные семьи, и, как следствие, ключевая фигура женщины (первая книга Стига Ларссона в оригинале называется «Мужчины, которые ненавидят женщин»), которые, с одной стороны, здесь часто убирают мужчин, а с другой — насилие над женщинами смакуется с особым удовольствием.

 

Виновны: вы

 

Обыгрывается главная аксиома классического нуара — хороших здесь нет, доверять нельзя никому, фигура антигероя — изобретение, подарившее жизнь и спагетти-вестернам, и новому голливуду, вернулась в новую реальность на следующем уровне. Характерная деталь: кто всех убил, не так уж интересно, загадка куда важнее — что источник зла, из чего рождается преступление.

Виновата коррупция, прогнившие институты власти, мафиозные группировки и бизнес дельцы. Виноваты все: преступники и молчаливые соучастники, хладнокровные подонки и равнодушные обыватели. Ответственность лежит на всех, и возмездие обрушится на каждого.

Дмитрий Назаров


Метки

ЧтениеКиноСтатьибогатстводетективкинонуарсериалыскандинавияубийство

34376