Русская независимая музыка глазами русских музыкантов

В минувшую субботу в клубе Da:Da прошел 10-й, юбилейный фестиваль нойза и шугейза — Noise & Sluts (он же Шум и Шлюхи, он же ШиШ) под предводительством американского отца русского шугейза Александра Ионова и его коллеги и соратника, участника многочисленных петербургских коллективов — Данилы Холодкова.

Мы воспользовались возможностью застать большое количество музыкантов в одно время в одном месте и расспросили их о нелегкой судьбе некоммерческих фестивалей в России, неизбывных проблемах русской музыки, деньгах и халяве.

 

МП: Юль, расскажи, как тебе современная русская музыка?

Юля: А я мало чего слушаю из русской музыки, понимаешь, в чем дело… Но если мне где-то видятся проблески русской музыки, то я ее слушаю очень сильно!

МП: А что ты считаешь лучшими «проблесками»?

Юля смеется, Данила Холодков просит убрать то ли руки, то ли камеру, Аркадий Вархотка (одиозный лидер ансамбля «Бархатные Сиськи», играющего русский психоделический рок) лезет драться.

Юля: Опять же, скажу, что кроме групп Лемондэй, Shortparis, Электрофорез и Гали Чикис, я почти ничего не слушаю. Вот эти группы я и считаю проблесками русской музыки.

МП: Как думаешь, люди должны платить за концерты?

Юля: Да, безусловно.

МП: А что надо, чтобы фестиваль стал еще лучше?

Женя: Шампанского!

 

Знаю, что были и есть молодые, интересные, за которых не стыдно ни здесь, ни там. Хотя новых Цоев, Летовых, НИИ Косметик так и не явилось. В первую очередь, интересуют какие-то аутентичные истории, а не качественный закос под западную сцену. Предпочитаю слушать оригиналы. Хотя везде есть исключения. На фестивале, к примеру, понравилась группа Cheekbones. Там есть душа, музыка, голос, и они красивые ребята. Лемондэй очень много работают над собой, и благодаря своей неординарности и трудолюбию превратились в супер-группу. Больше перечислять не буду, всех в данный момент не вспомню.

Я считаю, что музыканты точно не должны играть себе в минус. Играть бесплатно — это играть в ноль. Каким бы андеграундным не был фест, должно быть какое-то минимальное пожертвование в адрес того, кого ты пришел услышать. Нередко билет стоит не больше одного стакана пива — это не те деньги, которые нужно прижимать. Я практически всегда плачу за билет, если знаю, что артист играет на процент от входа. Это выражение респекта и просто элементарная поддержка. Спонсорские концерты нередко бесплатны, там это можно себе позволить.

 

МП: Кого ты считаешь звездами новой русской музыки?

Kiskin Zhar, например, ну и, конечно, я не буду называть те группы, в которых играю, я их не считаю какими-то знаковыми, но мне нравится то, что они делают.

МП: Даня, что ты думаешь о фестивале ШиШ?

Я считаю, что это замечательное мероприятие…

В этот момент Данилу Холодкова резко перебивает Александр Гальянов.

 

      

Показывает в камеру тот самый заезженный до неприличия  жест.

А о русской музыке я думаю, что она спасет б***ь мир. На этом мои мысли не заканчиваются: я считаю, что всем нужно играть тонику, мажорную терцию и Diabolus In Musica (тритон). Композиция Red (King Crimson) — наше все!

МП: Что нужно для успешного фестиваля в России?

Даня (внезапно вклиниваясь в разговор): Он уже сейчас происходит на сцене!

Саша (напряженно задумавшись): Я думаю, это невозможно.

 

МП: А что надо сделать, чтобы превратилось?

Нужно поверить. И вовремя достать волшебную палочку из штанов.

МП: У тебя есть в штанах волшебная палочка?

Конечно есть!

МП: ))) А как фестиваль сегодняшний?

Прекрасный фестиваль, отличная организация, удалось собрать какие-то группы, которые, возможно, сами никогда не выступили бы вместе. Что-то я здесь услышала впервые, что-то нравилось и раньше. Astrocowboys меня очень радует, Галя Чикис отлично выступила. А так еще, чтобы прямо задевало сердце и пятки… ну, даже не знаю.

 

.

МП: То есть, это главные слова в русской музыке?

Федор трясет головой и смеется в ответ, всем своим видом подтверждая справедливость нашего предположения.

Фестиваль мне очень нравится, он симпатичный. Я выпил и крайне признателен!

МП: А деньги надо за такие фестивали платить?

Деньги?! Зачем? У меня вообще денег никогда не было, так что я даже не знаю, что вам ответить.

 

Мне нравится то, что я вижу: на данный момент русская музыка переживает серьезный подъем, в ней появляются люди, которым не в падлу петь по-русски, они пытаются донести что-то до слушателя, и слушатели их отлично понимают. Раньше было модно петь по-английски, и это нифига никому непонятно. Я тоже когда-то двигался в этом ключе, а потом познакомился с определенными группами, которые  могли очень лаконично, не говнарски выражать все, что они хотят, на русском языке, и это оказало на меня огромное влияние — я тоже решил петь по-русски. Сейчас многие новые группы начинают петь по-русски, думаю это обусловлено интуитивным понимаем необходимости доносить до людей то, что ты хочешь.

МП: Доносить… ОК. Слушай, а как тебе сегодняшний фестиваль?

 

МП: Как жена известного американского продюсера, что думаешь о русской музыке сегодня?

Ну, например, мне очень тяжело до 6-ти утра сидеть на фестивале, но все равно я здесь! Из русских групп мне нравятся ЕстьЕстьЕсть и Кровосток. Если бы у меня была группа, я бы тоже пела по-русски.

МП: Рэпчик бы читала?

Конечно! Русский рэп, хип-хап и все дела. Я считаю, что там у ребят тоже все на подъеме, даже если проследить по каналу А 1, который стал хип-хоп каналом, а начинал как «первый альтернативный».

МП: А что думаешь о «Шлюхах»?

Вообще я заметила такую тенденцию: когда в каком-то издании делают прессрелиз, там стараются писать как раз на английском — Noise & Sluts, а не по-русски — Шум и Шлюхи. То есть, у них есть негативные ассоциации, какой-то барьер к этому слову. Почему-то название коробит слух, но мне кажется, если использовать аббревиатуру, то изданиям полегче будет.

МП: ШиШ. Полегче.

 

МП: Расскажите, что думаете о ситуации с русской независимой музыкой в России: спад, подъем у нас, нравится, не нравится? Может, какие-то имена назовете знаковые.

Недоумевающее молчание.

Даже не знаю, честно. Я не в курсе, не слежу за русской музыкой.

МП: За какой-то другой следите?

Ну, я слушаю старую музыку в основном. А так, чтобы следить за какой-то новой — нет. Нет времени следить за тенденциями.

МП: А относительный успех вашей музыки в рамках этих самых тенденций вас как-то удивляет?

МП: )))))))

МП: А фестиваль Шум и Шлюхи вам нравится?

Не в курсе.

МП: Ну, вот этот вот фестиваль, на котором вы только что отыграли.

Не знаю, нормальный. Мне нечего обо всем этом сказать.

Внетрендовый и внетенденциозный Стереочувак загадочно улыбается в камеру и молчит, всем своим видом демонстрируя полную отрешенность и абсолютную неосведомленность в «вопросах русской музыки». (Да-да, мне они тоже оскомину набили, не думайте). Видимо, придется от него отстать.

 

МП: Ну а сегодняшний фестиваль, где нет музыки, как у Денисова, как он тебе?

На мой взгляд, это фестиваль, вокруг которого собирается то, чего не было очень долго, лет 12 в России. Внезапно появились люди, тусовка, которая приходит, которая знает, куда идти, все знают друг друга, постоянно приходят новые люди, и это мне очень нравится.

 

МП: Вы, кстати, одна из двух групп, из-за которых мы здесь. Как тебе кажется, что происходит с русской музыкой сегодня?

Дело в том, что у меня есть много друзей, которые глубоко в этом увязли. Последнее время я не чувствую никаких новых веяний. С одной стороны, все очень неплохо, появляются такие прекрасные фестивали, мы видим расцвет экспериментальной музыки. Мы видим, что люди умеют преображать свою реальность. Но с другой стороны, это очень часто связывает людей какими-то оковами. Например, мы находимся на фестивале, где люди должны играть шугейз…

МП: По крайней мере, так говорят.

Но ведь эти рамки абсурдны. Если вы сталкивались с европейскими музыкальными фестивалями, там вообще нет формата, если ты достоин лучшего — ты выступаешь на лучших фестивалях. А не так: ты выступаешь здесь, потому что играешь шугейз, или потому что ты «Король и шут». Кстати, слава Горшку!

МП: И земля пухом.

МП: И как ты после этого?

Я считаю, что это войдет в историю!

МП: А платить за концерты надо?

Да. Слушай, так получилось, что я музыкант и такой вот моральный урод, что не могу заработать ничем, кроме музыки. Я пыталась быть стилистом, я пыталась быть стоматологом, пыталась работать с туберкулезными детьми, которые сошли с ума… Так вот, я хочу зарабатывать деньги музыкой!

МП: Получается?

Когда платят деньги за концерты — да.

МП: Калининград и близость к Европе, это что-то дает? В плане музыки.

Увы, нет. Есть такая вещь, как закрытая тусовка. Там вообще шариат царит, я долго доказывала, что, несмотря на то, что я дама, я имею право играть музыку!

 

Русская музыка сегодня очень неоднородна. Здесь происходит все то же самое, что и во всех видах современного искусства. С одной стороны — отсутствие идеологической цензуры, с другой — отсутствие цензуры качества. Почти любой продукт может быть выдвинут на суд зрителя. Никто это не контролирует и не оценивает профессионально. С одной стороны, это позволяет реализоваться свободному творчеству в самых экспериментальных  и смелых формах. С другой— зачастую понижает качество исходного продукта. Иногда микрофон дается тем, кому бы не следовало его давать.

МП: А кому следует давать?

Как ни странно, существует большое число коллективов, которые отличаются потрясающим новаторством. Вот недавно игравшая Галя Чикис, на мой взгляд, очень интересный и самобытный музыкант, которая и синтезирует то, что было до нее, и говорит новое слово. Это смело, тонко и интересно.

В этот самый момент мимо проходит Галя Чикис, на пути которой мы так неловко встали. Роман, смущенно потупив взор, застенчиво улыбается, извиняется перед Галей за расточаемые комплименты.

МП: По поводу оскала капитализма, у нас все постоянно пытаются проскочить бесплатно на концерт, на фестиваль, куда угодно. Как считаешь, зрители (слушатели) должны платить за концерты?

Я убежденный сторонник того, что платить не нужно вообще ни за что.

Роман считает, что искусство должно принадлежать народу, а мы не унимаемся и расспрашиваем, как же тогда жить музыкантам.

В идеале искусство, как таковое, работает на сознательность людей, на их душевный рост. В идеальном обществе все это должно спонсировать государство.

 

МП: Ну, кто-то же тебе наверняка нравится, пара групп хотя бы.

Несколько лет назад была мода на ревайвл 80-х, когда продвинулись группы типа Tesla Boy, сейчас в моде ревайвл 90-х, обычная рок-музыка с примесью гранжа, шугейза… Nirvana, Sonic Youth и так далее.

МП: То есть ты любишь разный шугейз/гараж/гранж?

Не совсем. Какой-то известной на весь мир русской шугейз группы не существует до сих пор. А вот гаражных — полно.

В недоумении пытаюсь вспомнить русскую гаражную группу, популярную на весь мир. Видимо, это группа Соник Дес.

Фестиваль мне, конечно, нравится, все-таки выступаем тут. У нас здесь настоящий калейдоскоп музыки: и синтипоп, и психоделический рок, и экспериментальные направления.

МП: Люди должны платить деньги за вход, или пусть все бесплатно проходят?

Конечно, надо платить, иначе теряется смысл во всем этом.

МП: А сколько денег?

Я не знаю, как в Петребурге, но мне кажется, порог находится в районе 300 р.

МП: Ты сам откуда?

Из Москвы.

МП: То есть 300 рублей для Москвы нормально?

Это максимум, не больше.

 

Эта группа была «немного не в настроении» и отказывалась высказать свое мнение «прямо сейчас», настаивая на «другом разе». Мы объяснили, что другого раза не будет и все-таки убедили ребят рассказать, что они думают о русской музыке.  

Русская музыка… 

Злосчастное словосочетание сопровождается томным вздохом, глотком пива и отчаянием в глазах.

МП: Русская независимая музыка.

Есть надежда. На что-то. Нормальное.

МП: Имена какие-то можете назвать? Хотя бы парочку. Ну, хотя бы одно!

Трудно сказать так сразу… Возможно, это Аркадий Укупник.  

МП: То есть сейчас Аркадий Укупник — максимально независимый русский музыкант?

Да. Это очевидно.

Нам это тоже очевидно, так что, бросив русскую музыку, переходим к вопросу о фестивале.

Что я думаю о Шум и Шлюхах? Ничего не думаю. Фестиваль клевый, здесь есть всё подряд.

МП: А надо за него платить?

Думаю да. Пусть люди платят столько, сколько хотят.

 

Возможно, лет через 5 русская музыка и выберется из полной жопы.

МП: Какие есть основания полагать, что это произойдет?

В первую очередь, группа Brandy Kills, которая издается на американском лейбле и известна во всем мире больше, чем в России. Из банального — Pompeya, из менее банального — Lenin Was A Zombie, группа Косметика, которая пока что распалась, но надеюсь, соединится, группа Equipage, конечно.

МП: Так, а что крутого в русской музыке, кроме групп Экипаж и Помпея?

МП: Значит, насущный вопрос, как думаешь, должны зрители платить за концерты?

Не знаю, не знаю, но в любом случае музыканты должны иметь какую-то копеечку, чтобы не пойти на работу, не жениться на тупой п***е и не нарожать мудаков, и не стать рядовыми обывателями, а остаться рокерами в душе до конца своих дней, пока не помрут!

 

А теперь на все вопросы ответит патриарх русского шугейза, организатор и американский продюсер фестиваля Шум и Шлюхи, Александр Ионов.

 

Я стараюсь применять прилагательное «русский» к кулинарии или к литературе, к классике балета. Но не к современной музыке. Современная музыка лишена национального признака. Это произошло из-за внедрения технологий и общего прогресса. Ещё в XVI веке армянский дудук не мог достичь берегов Исландии. Теперь это даже не вопрос путей сообщения, а вопрос скачивания нужных сэмплов. С одной стороны — весьма удобно, с другой — явный признак чего-то библейского с привкусом Армагеддона. Конец света — это не абстрактная сказка. Любая живая и неживая субстанция в природе переживает свой индивидуальный конец, и он практически всегда связан с процессом примитивизации и обобщения. Скалы со сложным рельефом превращаются в однородный скучный песок, живые существа со сложной структурой после смерти — в однородную и очень простую по своей сущности слизь. То же самое происходит и с культурой в современном обществе. Мальчики и девочки в Перу, Лондоне, Нью-Йорке и Петербурге пользуются одними и теми же звуковыми библиотеками. Технология делает из нас трупную слизь, упрощает и убивает.

Крутизна зависит не от организаторов, а от участников. Я желаю всем музыкантам России перебороть свой снобизм и испепеляющее чувство собственной важности и наконец-то раскрыться перед публикой, забыв на несколько часов о гонорарах и прочих артефактах престижа. Жанры музыки, которые меня интересуют, не являются коммерческими по своей сути, поэтому какие-то бизнес схемы тут неприемлемы. Я бы с удовольствием посотрудничал с детскими психологами, сексопатологами и наркодилерами, чтобы помочь депрессивной русской молодежи, посещающей наши концерты, забыть о том, что они не похожи на своих кумиров с няшных форточек в инете, и почувствовать себя людьми.

Я бы с удовольствием делал бесплатные концерты. Но, увы, деньги пока ещё существенный фактор. Артисты приезжают из разных городов, и им нужно элементарно оплачивать расходы. Мне совершенно не нравится то, как построена ценовая политика в российских барах, я считаю пятикартное переплачивание за стакан пива полнейшим бредом. С другой стороны, я понимаю, что это бизнес, и всем нелегко. Но, например, если бы артисты получали существенный процент от бара, можно было бы сделать бесплатный вход. Это замкнутый круг. А всем халявщикам, нищебродам и людям, живущим с родителями до 25 лет, я могу лишь посоветовать работать. Заработанные деньги очень приятно тратить в барах. А еще на них можно угостить девушку коктейлем и потом совершить с ней половой акт и, может быть, даже завести семью.

 

 

Ника Соловьева


Метки

МузыкаСтатьиAchillesCheekbonesda:daEquipageIvanKiskin ZharParfume Jill JarrySelbramShokalsky revengeShortparisSilhoutteTrixterиндиионовлемондэйСтереочувакфестивальчикисшугейзшум и шлюхи

24556

Рекомендации