«Раиса, ты шпион?!»: запрещенный сталинский нуар про Чикатило от Ридли Скотта

Не каждый день великие, как автор «Чужого» и «Бегущего по лезвию», продюсируют триллеры про СССР. 50-х годов. С Томом Харди. В роли НКВД-шника. А еще он как бы про Чикатило. А еще его уже запретили. Выдыхаем.

За день, пока готовилась эта статья, кардинально поменялся, собственно, инфоповод: у картины отозвали прокатное удостоверение, и в кино она не выйдет. Это предсказуемо повышает градус дискуссии: что за новость писать про фильм, который завтра выйдет в прокат, вот про тот, что не выйдет — совсем другое дело. Сложно было бы придумать пиар-компанию мощнее. Теперь, надо полагать, его посмотрят все.


 

Хвалить фильм в пику цензорам, впрочем, тоже значило бы покривить душой. Особенно стоит предостеречь блюстителей исторической точности. Это, прежде всего, очень странная и местами смешная картина. СССР, 1953 год. Лев Демидов (Харди) — убежденный НКВД-шник с принципами. У его друга погибает сын, по официальной версии попадает под поезд, однако отец и мать считают, что мальчика убили. Лев убеждает товарища молчать, потому что иначе придут и за ними. Где-то будто бы есть свидетель, который молчит по тем же причинам. Объясняется это тем, что, согласно официальной позиции власти, в СССР убийств не существует.
 

«Убийство — это исключительно
ка-пи-та-лис-тическая зараза», —


хрипло цедит Венсан Кассель.

 

У самого Льва тоже не все гладко, принципы — не то, что майоры МГБ ценят в сотрудниках, к тому же у Льва есть соперник, что образует далее невнятную любовную интригу.




Также читайтеФильм «№44» о маньяке времен сталинского СССР не будут показывать в России
 

Собственно вся фабула не отличается стройностью: дальше появятся десятки мертвых детей со следами хирургического вмешательства, мутные диссиденты, конспираторы-гэбисты, провинциальные гомосексуалисты, простите, что? По ходу история обильно удобряется пытками, вскрытиями и насилием.

Напоминает это все, как ни странно, «Отель Гранд-Будапешт» (ну, или образцы мрачного юмора Жане вроде «Деликатесов»), только как бы наизнанку: здесь тоже условное, якобы историческое, но ирреальное вымышленное пространство, но вместо воздушных пирожных и открыточных деревень — один большой ГУЛАГ, где Москва не сильно отличается от богом забытого Вольска, земля депрессии и страха, над которой никогда не восходит солнце. Персонажи изъясняются репликами вроде «Скажи, Раиса, ты шпион?!» и «Гомосексуализм — это серьезное преступление». Ирреальности добавляет оригинальный саундтрек, в котором жители этой вымышленной страны за неимением, видимо, собственного языка, говорят на английском, зато с идиотским восточноевропейским акцентом.


 

Объяснить весь этот гран-гиньоль можно появлением лет пять назад литературного жанра, который условно называют «сталинский нуар». Параноидальное и герметичное общество стало идеальной средой «темного» жанра. «Дитя 44» — это экранизация популярного романа британца Тома Роба Смита, написанного еще в 2008 году, и выходившего в России без всякого скандала.
 

«Если бы Россия не существовала,
то писателям-детективщикам
следовало бы ее выдумать», — 


Мартин Крус Смит,  автор серии детективов о советском сыщике Аркадии Ренко

 

Проблема самой картины в том, что задачу превратить роман-нуар в фильм-нуар его создатели поняли слишком буквально. Ставить его должен был сам Ридли Скотт, но в итоге стал продюсером, а режиссером поставили шведа Даниэля Эспиносу, известного по Easy Money и «Коду доступа "Кейптаун"». Здесь уместно вспомнить личность продюсера, и становится ясно: визуальная эстетика «Номера 44» черпалась из тех же неведомых источников, что и мир «Блейд Раннер». Это действительно не фильм об СССР 50-х, он вообще не об СССР, он даже не о какой-то конкретной существующий стране. Это гиллиамовская антиутопичная фантазия, по сути, фантастика, которую авторы рисовали не поверяя ничем, кроме своего воображения.




Также читайтеТакое кино нам не нужно: министр культуры Мединский о фильме «№44»
 

Под этим углом к фильму отпадает масса вопросов, и можно даже увидеть некоторые его достоинства: мрачная реальность выполнена визуально безупречно, нуаровские каноны соблюдены, «сталинская» Москва (снятая, представьте, в чешской Остраве) холодна и опасна, по улицам ездят диковинные ретромобили, по поверхностям непрерывно стекает дождь. Харди и Олдман выкладываются в своих фантастических персонажей. Проблема в том, что в России смотреть его под этим углом невозможно, носители увидят только решето нестыковок, и не станем их за это винить. Да, Россия действительно потустороннее пространство, живущее по законам абсурда, но чтобы знать эти законы, нужно здесь родиться и жить.
 

«Это ровно то самое, чему учат на курсах писательского мастерства — где вам рассказывают о Другом, представляющем темную сторону бытия. К России, мне кажется, это имеет самое непосредственное отношение. Нас пугает сама идея России — такой огромной и такой загадочной, абсолютной темной — но при этом иногда освещаемой вспышками великолепия» 


Мартин Крус Смит, автор серии детективов о советском сыщике Аркадии Ренко
 


 

Комичность и трагедия истории с прокатом — в том, что противопоставить видению страны как тоталитарного мордора власть может свой единственный рефлекс («так, что будем запрещать сегодня?»), и это имеет прямо противоположный эффект. Тогда как этот нелепый триллер должен был стать объектом издевательств критиков, недоумения зрителей и, вероятно, провала в прокате, теперь «Номер 44», очевидно, откроет список новой «запрещенной» культуры.

Запрещенный фильм не очень жалко, немного жаль, в очередной раз, всех нас.
 

Дмитрий Назаров

 

Метки

КиноСтатьиголливудзапретымединскийНомер 44нуарревьюридли скоттсталинтом харди

10520

Рекомендации