От твиста к нойзу и обратно

Примерно такой путь проделала с 80-х годов по настоящее время группа Ночной Проспект, которая недавно выступила в Петербурге с электропоп-хитами из раннего творчества, в нынешнем звучании которых можно проследить влияние нойзовых экспериментов группы в 90-х. Звучит это довольно живо и актуально. Перед концертом мы поговорили с лидером группы Алексеем Борисовым о причинах возвращения к истокам, о музыкальных сценах 80-х и, конечно, о делах в современной музыке.

Автор фотографии: Эйно Ильмари

- Я знаю, что в 90-х годах вы ударились в эксперименты, стали играть андеграундную музыку. Что сподвигло снова вернуться к старому творчеству, снова собрать полноценную группу?

- Да, действительно, я больше занимался электроникой и экспериментальной музыкой, и немножко танцевальной, и мы отошли от такой классической эстетики Ночного Проспекта 80-х. Затем мы как-то встретились с Иваном Соколовским, моим партнёром, с которым мы, собственно, организовали группу в 85 году, ну и, пообщавшись, решили попробовать возродить группу в каком-то составе, тем более, что у нас состав менялся часто, особенно в 90-е годы, потому что Ночной проспект существовал как проект, но это был не стабильный коллектив, а проект лабораторного характера, и с нами играло довольно много музыкантов в то время. Встретившись с Иваном, мы решили попробовать поиграть какие-то песни из старого репертуара. Но, к сожалению, в 2005 году Иван умер, и встал вопрос, что нам играть и как. Сейчас в группе играет Константин Божьев из ветеранов, он играл с Ночным Проспектом где-то в начале -середине 90-х, у  него есть сольный проект Пограничное Состояние. Остальные ребята — это молодые люди, которые знакомы с нашим творчеством.  Они знают многие песни, ну и соответственно у нас получился такой смешанный коллектив и более того, когда мы с Иваном возродили группу, мы играли песни более позднего периода, в основном с альбома «Кислоты» - это материал, который формировался в 87-88 годах и мы практически не играли наши старые песни периода альбомов «Незнакомые лица», «Микробы любви» - такой более электропоп-материал, тогда с нами выступала Наташа Боржомова, Жанна Агузарова записала несколько песен для пластинки «Гуманитарная жизнь». Сейчас мы играем довольно много песен начала 80-х, периода группы Проспект, ещё до Ночного Проспекта. Проспект мы сформировали в 81-м и стали играть нью-вэйв с элементами твиста, рок-н-ролла, ска, регги, в общем, такую синтетическую музыку, популярную в то время. Многие песни того периода сейчас играются на концертах. Некоторые из них никогда не издавались и имеют только концертные версии. Сейчас наш репертуар состоит из песен 80-х, начиная с 81-го года и заканчивая «Кислотами» - нашим программным произведением, которое растягивается на длительное время и обрастает какими-то вариациями. Хотя некоторые песни претерпели изменения, и мы не играем их один в один как тогда, сейчас они звучат по-другому.

- Вы вернулись к этому периоду, потому что самим интересно или это сейчас актуально?

- По разным причинам. С одной стороны, я почувствовал интерес к нашему раннему творчеству, и многие люди стали интересоваться нашим творчеством того периода, с другой — эти песни достаточно простые, их несложно исполнять на концертах, потому что альбомы «Асбастос», «Сахар», «Кислоты» - довольно сложны на самом деле, и мы иногда там использовали довольно много электроники, сейчас у нас её мало, хотя есть клавишник Виталий Электронойзов, который заполняет электронную тему в нашем звучании. В то время мы использовали больше электроники. Но не было, например, бас-гитары с 80-го года, она появилась позже. Сейчас у нас такой более классический рок-состав, саунд стал более гитарный, более роковый, более жёсткий по отношению к 80-м, это как-то получилось само, ничего специально не планировали. Я долгое время эти песни не исполнял, не возвращался к старому репертуару и выбрал те композиции, которые самому достаточно легко исполнять, потому что помню не все тексты. Есть вещи, которые запали в голову, а некоторые потерялись и, чтобы их воскресить, надо их слушать, репетировать, восстанавливать материал. Нынешний репертуар сформировался естественным путём.

- А от экспериментов отошли, или помимо Ночного Проспекта что-то есть?

- Нет. Я довольно много занимаюсь разными проектами, и играю в основном экспериментальную музыку, свободные импровизации.

- Сольно или есть какие-то названия проектов?

- Я играю сольно время от времени, такие более нойзовые программы, но самый активный проект в последнее время — это дуэт Астма вместе  с Ольгой Носовой, которая играет на ударных, поёт и играет на электронике. Я в нашем дуэте тоже иногда сажусь за барабаны, но в основном играю на гитаре, басу и тоже использую электронику. Наша музыка — это, как правило, не композиционная музыка, не отрепетированная — это именно импровизация в чистом виде, хотя иногда мы с Ольгой обращаемся к репертуару Ночного Проспекта, и даже в наших европейских турах используем название Ночной Проспект. Иногда мы приглашаем других музыкантов — трубачей, саксофонистов. Как Астма мы можем играть Ночной Проспект в другой модификации, в другой версии. Но, в принципе, это дуэт экспериментальный. Из относительно известных могу назвать этно-электронный проект Волга. Он существует уже довольно давно и активно функционировал до недавнего времени. Это синтез этнической, фольклорной музыки, электроники, нойза, эмбиента, танцевальных ритмов. С этим проектом мы довольно часто выступаем за границей,  у нас вышло какое-то количество альбомов. Сейчас проект функционирует менее активно, но, надеюсь, мы вернемся к более активной деятельности. А так я играю с разными музыкантами из разных стран, городов. Если навскидку, один из моих последних проектов — это наш дуэт с Еленой Глазовой, электронщицей из Риги, она занимается таким эмбиентным нойзом, работает с видео. Сейчас мы с ней планируем записать что-нибудь существенное, и плюс она сделала версии на мои треки. Ещё есть скрипачка из Австрии Мия Забелка, с ней я недавно играл в Москве, и она приглашала сыграть с ней в трио на нескольких фестивалях. Это тоже сугубо экспериментальная музыка, это не песни, хотя если это кажется уместным, песни того же Ночного Проспекта мы вклиниваем в наш саунд.

- Вы играете в разных жанрах. Есть что-то такое, что сейчас актуально для вас в стилистическом плане?

- Скорее всего, это свободная импровизация. Она может носить такой более роковый или джазовый характер в зависимости от контекста. Я не очень люблю играть отрепетированную музыку, она мне быстро надоедает, мне нравится играть что-то спонтанное. Это касается и электронной музыки, и любой другой. В Ночном Проспекте тоже есть элементы импровизации.

Автор фотографии: Эйно Ильмари

- От Ночного Проспекта можно ожидать новых песен?

- У нас записан новый альбом, там есть новые песни. Возможно, лейбл «Геометрия» его выпустит. Они уже издали три альбома Ночного Проспекта, и возможно, наш новый альбом будет реализован именно на «Геометрии». Это синтез, там много элементов 80-х, по сути это электропоп с разными добавками. Там есть элементы нойза, импровизации, эмбиента, индастриала. Но основа - это электроника. Есть вещи довольно танцевальные, запоминающиеся.

- Молодые музыканты, которые играют с вами, как-то сами на вас вышли?

- Слава Каверин - это коллекционер, он интересовался музыкой 80-х годов. Он ко мне как-то подошёл после одного из концертов, мы познакомились, стали общаться. С Виталием я познакомился позже, он тоже был фанатом Ночного Проспекта и тоже сам нарисовался. Барабанщик Вадим играл в разных московских группах, сейчас он играет со Славой в группе Вынужденные Колебания. И мы решили привлечь Вадима, который хорошо справляется со своей задачей.

- Они оказывают влияние на творчество?

- Безусловно, они влияют на саунд, на современное звучание группы. Не могу сказать, что они влияют на меня с точки зрения стиля или какой-то информации, потому что я сам довольно много отслеживаю, но саунд группы зависит от них достаточно сильно.

Автор фотографии: Эйно Ильмари

- Если мы заговорили о молодых музыкантах, то кто сейчас из российских молодых групп вам интересен?

- Я слышал довольно много разных проектов, сам играл с группой Motherfathers примерно год-полтора. Мне всегда нравилась их музыка, их стиль. Ещё была такая группа Синкопированная Тишина, в которой опять же играла Ольга Носова, но это немножко другая музыка, это более фьюжн, музыка, ориентированная на творчество Фрэнка Заппы, Джона Маклафлина, то есть тоже такая синтетическая музыка. Но я, конечно, больше слежу за экспериментальной музыкой. Например, есть такой московский музыкант Курт Лидварт, у него есть лейбл «Микротон», он издаёт довольно много разной музыки, в основном зарубежной, но и немножко российской. Также он сам играет свои сеты. Ещё есть Дмитрий Морозов с проектом vtol. Он сам делает свои инструменты, синтезаторы, нойз-машины, семплеры и тоже выступает. Мы часто пересекаемся на различных мероприятиях,  у нас были совместные работы, в частности, инсталляция для Московского биеннале в 2011 году. Его творчество мне тоже по-своему интересно.

- Как, по-вашему, у нас вообще дела в российской музыке? В той же экспериментальной, например.

- На самом деле, в России довольно много разной неплохой музыки, и это касается и экспериментальной музыки, и рока. Довольно много интересных проектов. Другое дело, что им сложно реализовывать себя, трудно найти свою аудиторию, трудно как-то себя представить, хотя есть Интернет, который имеет практически неограниченные возможности для промоушена. Но существует довольно высокая конкуренция, и не всегда какие-то группы, особенно из провинции, могут себя продемонстрировать. Есть такой интересный сайт FarFromMoscow, его делает калифорниец  Дэвид Макфадьен, который отслеживает огромное количество разного материала. Я сам удивляюсь, как ему это удаётся...

- И где он столько российских групп находит в принципе...

- И не только российских, там есть и украинские группы, и белорусские, и Прибалтика. И там есть довольно неплохие проекты. Не думаю, что всё так плохо, как это часто кажется. Сцена существует, возможности есть, может быть, не хватает радиоподдержки, но это вообще отдельная тема. Если говорить об электронной музыке, то не так много мест, где такую музыку можно играть. В Петербурге это, естественно, ГЭЗ-21, в Москве — культурный центр Дом, ну в общем-то и всё. Именно таких концентрированных мест очень мало.

- То есть, музыка есть, но мы просто её не видим?

- Я думаю, да. И потом, сейчас колоссальный объём информации, и этим нужно серьёзно заниматься — смотреть, искать. Это работа, которая требует времени. С другой стороны, есть порталы, куда можно зайти и что-то новое для себя открыть.

- А ваша музыка где-нибудь на радио звучит?

- Она звучала неоднократно на том же «Нашем Радио», сейчас, конечно, меньше. Может быть, чаще её можно услышать на канале «Культура», нежели на каких-то коммерческих радиостанциях. Сейчас это не настолько актуально уже. Может быть, для поп-музыки это имеет значение, но в нашем плане радиоэфиры не настолько важны, тем более что радио сейчас слушают между делом, в машине, в офисе. Это не так, как раньше, когда радио слушали специально или даже записывали программы. Сейчас такого нет, к сожалению.

- Значит, песня «Радиоприёмник» уже не соответствует истине?

- Ну, в какой-то степени. Хотя я сам работал на радио довольно много. Сейчас я редко появляюсь на радио, чаще это бывает за границей. Бывает, мы играем и лайвы, и даём интервью, и ставим разную музыку. В России я сейчас не могу вспомнить ни одной радиопередачи, которую я бы слушал какой-то период времени. Может быть, Артём Троицкий что-то делает или Дмитрий Усов на канале «Культура» опять же. Ну, и всё.

- А для вас текст — это важная составляющая или это такой довесок к музыке?

- Нет, конечно, текст — это важный момент, и во многом текст определяет характер песни, её звучание. Другое дело, что тексты бывают разные — простые, более сложные, но сама фонетика, сам язык оказывает решающее влияние на формирование той или иной песни.

- У вас есть какое-то представление о том, какое влияние оказала группа Ночной Проспект?

- Ко мне часто подходили люди, благодарили за творчество, говорили, что оно открыло какие-то новые горизонты. Чаще, это люди из провинции. У нас есть группа «Вконтакте», в которой состоит порядка трёхсот человек. Цифра, конечно, не очень большая, но, по крайней мере, там можно послушать, что люди думают о нашем творчестве. Бывает приятно, когда люди упоминают нас в числе групп, оказавших влияние  и давших возможность продолжать заниматься творчеством. Кажется, что не зря всем этим занимался. Хотя мы всё делаем прежде всего для себя и мы всегда ориентированы на наши собственные вкусы, пристрастия.

- А в 80-е какие из наших групп были вам близки?

- У нас была московская сцена, частью которой мы являлись. Это тот же Центр, Николай Коперник, Звуки Му, Бригада С. Можно ещё несколько групп назвать. Может быть Альянс, Нюанс. В Питере была своя сцена, с которой мы тоже часто пересекались, та же группа Кино, например. Ваня Соколовский дружил с ребятами из Кино, и наша певица Наташа Боржомова. Странные игры - группа, с которой неоднократно пересекались. Были у нас совместные проекты с Алексеем Раховым. Про другие города мне трудно сказать, потому что мы не очень часто пересекались с группами из Свердловска и из Сибири, хотя какие-то эксперименты бывали. В этом отношении мне ближе киевская сцена, там довольно много было интересных групп, но они стали больше известны в конце 80-х — середине 90-х годов — это Вопли Видоплясова, Коллежский асессор, с которыми мы пересекались на разных всесоюзных мероприятиях.

- Есть такое ощущение, что раньше была сцена, московская, петербургская, и если мы начинаем интересоваться этой музыкой, то сразу вспоминаем целый пласт групп.  А сейчас есть понятие сцены?

- Теоретически, конечно, можно  сказать, что есть различные сцены, но тогда было меньше групп и меньше возможности для выступлений, существовали несколько ДК, где группы так или иначе функционировали, тот же ленинградский рок-клуб или московская рок-лаборатория, где эти группы могли встречаться. Сейчас такого нет. Но какие-то относительно небольшие локальные сцены существуют. Говорить сейчас о московской или питерской сцене практически невозможно, потому что всё распределено по каким-то жанрам, клубам, по тусовкам. На Западе примерно такая же ситуация. В Лондоне или Париже существует огромное количество групп, которые играют в схожих жанрах, но могут никак не пересекаться.

- Вы вчера упомянули, что в 80-х годах вы играли на больших площадках и были довольно популярны...

- Мы не играли большие сольные стадионные концерты. Вряд ли бы мы собрали аудиторию в пятьдесят или сто тысяч человек, но мы часто участвовали в фестивалях, которые проходили в больших ДК, во Дворцах спорта, иногда на футбольных стадионах. И мы довольно часто там играли. Хотя сольный концерт Ночного Проспекта — это аудитория от ста до тысячи человек. Бывало по-разному. Мог быть полный зал какого-нибудь ДК, а могло быть человек пятьдесят в маленьком кафе. На больших площадках мы играли в основном программу «Кислоты», которая неплохо ложилась на большие пространства. В маленьком зале для композиции «Кислоты» немного не хватает пространства. Это такая вещь, развивающаяся волнообразно, и мы выходим на апофеоз, и не один раз, и, конечно, это эффектнее звучит, когда это большой зал, мощный аппарат, когда ты можешь почувствовать физику звука и ощутить эмоциональные и психофизические моменты. Это важно, конечно. Но мы играем, где приходится. Если это какой-то маленький клуб или арт-центр — пожалуйста. В последний раз мы играли в Зелёном театре в сентябре прошлого года на фестивале «Легенды русского рока», который организовал Стас Намин. Там было семь-восемь тысяч человек, может быть десять тысяч. Это, конечно, было эффектно. Мы давненько не играли на таких площадках, и, по-моему, неплохо там выступили, сами ощутили монументальность процесса.

- А в Петербурге давно не были?

- По-моему, в последний раз мы играли на «СКИФе» вместе с Иваном Соколовским. И, может быть, ещё приезжали на какой-то клубный концерт лет десять назад.

- Какие сейчас ощущения?

- Дело в том, что в Петербурге я бываю довольно часто. В основном, играю в ГЭЗ-21, и для меня нет такого ностальгического момента, хотя будет интересно, как мы сегодня прозвучим в таком составе.

- Хорошо, послушаем. Спасибо.

 

Интервью взяли: Ася Азарх и Рамиль Хисамов


Метки

МузыкаИнтервьюНочной проспект

3844

Рекомендации