Regine Ollsenn о кока-коле, смерти и сексе

Группа REGINE OLLSENN — «музыка для мальчиков и девочек, у которых нет друзей», записала свой второй альбом «Кровь и Кола», что является отличным поводом взять у группы интервью и попытаться вывести на чистую воду коварных и не слишком общительных девушек.

Музыкальные критики из «Афиши» уже умудрились учуять в эстетике REGINE OLLSENN тлетворный «дух Пелевина» и даже провести праллель с такими гигантами электронной музыки как «Ласковый Май» и Trust, что сама группа безусловно считает серьезной заявкой на победу. 

«Вообще, по сравнению с тем же «Frygt og Bæven» все стало куда буйней и немного беспечнее — если раньше шла речь о Ladytron, то теперь можно вспомнить и Trust, и почему-то местами занятный и загадочный финский фолк. Сами они себя ни с кем сравнивать не хотят и ориентиров для себя не видят.» © Артем Макарский (Афиша-Волна). 

Данила Холодков — один из кураторов фестиваля «Ионосфера», половина организации «Молва и Приход» и, по совместительству, самый известный барабанщик Петербурга, за чашкой кофе и парой пино-колад выпытал у девушек из REGINE OLLSENN все, что только смог. 

Даня: Давайте начнем с такого вопроса: чем вы чаще всего занимаетесь в свободное время?

Ника: Я работаю примерно по 10 часов в день, так что трудно говорить о каком-то там «свободном» времени. Приходишь после работы домой, берешь ноут, открываешь жежечку Галковского, и тут все заверте...

Даня: То есть не книги, а жежечку?

Ника: Какая разница? Жежечка — та же книжка.

Даня: Какие книжки ты открываешь чаще всего? Любишь потоньше или потолще?

Ника: Все равно, но с «потоньше» можно быстрее расправиться. Дело же не в количестве знаков, а в качестве.

Ася: Я хожу в секту.

Даня: В секту чего? Шокальский ревеньч?

Ася: Возможно, есть и такая секта, но я пока про нее ничего не знаю. Я хожу в секту, где ковыряются в душе. Собираются люди вместе и занимаются такой фигней.

Даня: Какова основная идея секты? Как она называется?

Ника: Это секретная секта, мы тебе не скажем.

Вот Ася себя развивает, а я себя деградирую. Мое любимое занятие — спать, я олимпийский чемпион по сну. Если бы можно было спать, скажем, часов по 20, было бы отлично. Во сне хотя бы что-то происходит, а здесь один Крым, Путен, пармезан. Хотя это все тоже весело.

Сны — интересная штука. Там бывают уровни вложенности: сны во сне, уровни осознанности, ну и потом сновидение имеет логическое продолжение в реальности. В общем, все сложно.

Даня: Сейчас модно стало смотреть сериальчики, их много выпускают, они довольно качественные, какие сериальчики вы смотрите?

Ника: Ася к сериальчикам относится с презрением. А я как человек масскульта сериальчики люблю.

Ася: Я смотрела всего три сериальчика в своей жизни. «Доктор Хаус»,« Доктор Ватсон»…

Даня: И «Доктор Кто». А ты чего смотришь? Я знаю, ты «Карточный домик» смотришь.

Ника: Досмотрела. Мне нравятся мужики вроде Фрэнка Андервуда. Главное, Даня, в людях что? Власть и влияние! Ну и интриги — наше все. Или вот в «Тру Детективе» Макконахи — соу хот.

Даня: Я посмотрел «Тру Детектив».

Ника: И как тебе Макконахи? Секси?

Даня: Нет.

Ника: То есть не захотел бы ему дать?

Даня: Ты знаешь, кому я захотел бы дать.

Ника: Можем поговорить об этом, если хочешь. Вообще я люблю, когда секс, смерть, расчленека, о*уенные мужики и зомбоапокалипсис!

Даня: А вообще есть какой-нибудь сериал, или фильм, или что-то еще, ради чего вы готовы не спать всю ночь, а потом пойти на работу с красными глазами?

Ася: Финал лиги чемпионов.

Даня: Кроме сериалов, ради чего можете не спать всю ночь? Пожертвовать сном, так сказать?

Ника: Ради секса. Шутка. В секвенсоре трек делать.

Даня: В секвенсоре?

Ника: Ага. Представь: у тебя совершенно чистый файл и некая задача, сообразно которой файл нужно заполнить. Создать горизонталь и вертикаль, прописать партии, наметить композицию, подобрать тембры, наложить эффекты и так далее. Постепенно твое ничто получает скелет, который обрастает мясом.

Я люблю переписывать, править себя. Переписать — значит найти максимально красивое и эффективное решение задачи, которое оставит тебя удовлетворенным. Если в соло, скажем, 6 нот, из которых безболезненно удалось выкинуть три — шикарно, за каким хреном вообще нужны были эти три лишние ноты?

Даня: Я ненавижу таких музыкантов, я бы вам запрещал заниматься музыкой!

Ника: Сама музыкантов терпеть не могу, они совершенно бесполезны.

Музыканты — апофеоз ремесленничества. Стругать деревяшку или играть в гитарку — какая разница в эпоху макбуков? Представь: три раза в неделю по три часа музыкант репетирует одни и те же 10 песенок. Е**ный пи**ец. После изнуряющих репетиций, когда музыкант что-то там выучил, он несколько месяцев записывает эти свои 10 песенок.

Во время записи эти фашистские репетиции не прекращаются. После записи очередного шедевра музыкант продолжает эти же 10 песенок играть раз в месяц в концертах. И так годами...

Мне кажется у таких людей что-то с психикой. Зачем все это?

Даня: Я могу на это ответить вот что: я из тех людей, которые примерно так и делают. Но в чем здесь разница? Каждый раз, выходя на сцену и играя, я переживаю эти песни заново.

Ника: Не устаешь переживать?

Даня: Вообще не устаю! Сейчас будет важный вопрос, хотелось бы, чтобы вы обе ответили. Какова все-таки идея группы «Регина Ольсен»?

Ника: Группа «Регина Ольсен» началась с того, что мой психоаналитик посоветовал мне заняться арт-терапией. Надо же психологически травмированному человеку чем-то заниматься.

Даня: А что у тебя за травма?

Ника: Следующий вопрос.

Даня: То есть для тебя занятия музыкой — это арт-терапия?

Ника: В том числе. Мы так развлекаемся. Кто-то любит мет, кто-то комиксы про Бэтмана, а у нас «Регина Ольсен», нормальное активити, полезное. Мелкую моторику развивает. Это весело.

Даня: Тебе весело, когда ты исполняешь эти песни?

Ника: Я вообще не люблю исполнять. У меня сценобоязнь, поэтому «Регина» почти не выступает.

Ася: Ника больше внимания уделяет деталям, но у меня, как мне кажется, абсолютно целостный взгляд на эти вещи. Здесь важна самоирония. Практически во всех песнях это сквозит. Жизнь ужасна, все хреново, господи, да кто к этому вообще будет серьезно относиться? Нам смешно. Вообще мне во всех наших песнях нравится это сочетание. Если послушать поверхностно, то можно подумать, что они какие-то…

Ника: Мрачные. Печальные. Скорбные.

Ася: Что их поет человек, который все время грустит. Пребывает в депрессии…

Ника: Человек-гот.

Ася: Но на самом деле в каждой из них есть тонкая ирония относительно всего того, о чем в этих же песнях и поется. Это не улавливается с первого раза, но это очень круто на самом деле.

Ника: М-да. Такие вот мы любители посмеяться над собой. С одной стороны, в каждую ситуацию ты вовлечен, с другой — максимально растождествлен с ней. Тебе, в общем, плевать, куда это все катится.

Даня: Про идею «Регины Ольсен» мы уже поговорили — безыдейная нигилистическая мрачная самоирония. Какова тогда концепция, идея альбома «Кровь и Кола»?

Ася: Идею отлично передает название. Кровь и кола, жизнь и смерть…

Даня: То есть кровь и кола — это противопоставление?

Ника: То есть, нет. Это слова. Альбом — он же, как смс-ка. Можно смс-ку написать, а можно альбом, если нет возможности послать смс-ку.

Даня: Какой текст у смс-ки?

Ника: Текст альбома.

Даня: Хорошо… Я так понимаю, вы не только вдвоем работали над альбомом, расскажите поподробнее, кто и как работал, что делал?

Ника: Кто работал, а кто и не работал… Сводил, мастерил один хороший человек по имени Толя (он же Анатолий Никулин, он же Анатолий Сергеевич). Он как раз занимается тем, что сводит и мастерит такие классные штуки за деньги.

Даня: Сколько стоило?

Ника: Не буду озвучивать, чтобы тебе не стало неловко.

Ася: Завидно.

Даня: Ладно, я удержусь от шутки.

Ника: Толя очень помогал. Всем рекомендую к нему обратиться. Человек, способный волшебным образом сделать что-то приличное с любой ахинеей, которую вы обычно называете «творчеством». С «Региной» так и было. Как бы мы вообще жили без Анатолия? Он делал сведение, мастеринг, где-то там даже его гитарка есть, помогал делать барабаны. У меня с барабанами плохо, я же на клавишах играю. Кстати, нам в группу нужен барабанщик!

 

Даня: Еще были музыканты приглашенные?

Ника: Мы не любим музыкантов. Музыканты — зло. 

Ася: Ситарист, выписанный из Индии за большие деньги. В песне «Кровь и Кола» примерно в течение пяти секунд его слышно.

Даня: Сколько стоило выписать ситариста?

Ася: Это секретная информация.

Даня: Кто обложку делал, сами?

Ника: Арт-директор крупной компании.

Даня: Кто пишет песни-то в итоге? Со словами?

Ася: На самом деле над вторым альбомом Ника работала практически в одиночку.

Даня: То есть на этот раз это полностью твои личные переживания?

Ника: Ну, если ты так хочешь это называть… Что, твои 10 вопросов кончились?

Даня: Размечталась. Что вдохновляло тебя, раз уж это все твои песни и твои переживания? Давай, твой выход. Вообще, в принципе, что вдохновляет именно на такую музыку?

Ася: Любовь, Даня, тебе же сказали!

Ника: Следующий вопрос.

Даня: Почему этот альбом получился таким, и мог ли он получиться каким-то другим.

Ника: Не мог.

Даня: Как изменилось ваше отношение к музыке, музыкальной индустрии, звукозаписи с того момента, как вы начали заниматься музыкой и по сегодняшний день?

Ася: Для меня сначала все было таким аналоговым. Мы играли на пианино, что-то придумывали, а сейчас на маке открывается программка, загружается файл и вот. На самом деле, сильно изменился подход именно в этом плане. Когда к нам только пришла безумная мысль начать «Регину Ольсен», мы собирались дома, не были никакого компьютера, было пианино, синтезатор и все.

Даня: А внутренне как все изменилось? Первый выход на сцену и последний?

Ася: Первый выход у меня отлично прошел, я играла только на бубне. А последний был более ответственным: вместо бубна был синтезатор, приходилось слушать, когда вступить и вообще за всем следить.

Даня: Притом, что у вас несерьезный подход?

Ася: Почему? К делу-то у нас как раз серьезный подход.

Ника: Даня, если ты начал что-то делать, имеет смысл либо делать это хорошо, либо не делать вовсе.

Даня: Я знаю, сам всегда так делаю.

Ника: Просто немножко смешно смотреть, когда эти вот наши музыканты с так называемым «лоуфаем», происходящим исключительно от неумения, бездарности и нежелания приложить минимальные усилия, пытаются что-то там играть на сцене, издавая совершенно недопустимые звуки и шаманически подергивая конечностями. Возникает такая локальная звездная система из переоцененных, испорченных вниманием «звезд», все это забавно наблюдать из зала, потому как я себя воспринимаю скорее в качестве слушателя, нежели музыканта.

Даня: На эту тему я мог бы с тобой поспорить, но не сейчас.

Ника: Я думаю здесь не о чем спорить.

Даня: Хорошо, как ты считаешь в таком случае, как изменилась музыка за последние 5 лет? Что ты слушала 5 лет назад?

Ника: Не помню. Я слушаю много музыки и постоянно про нее забываю. Всегда завидовала людям, которые помнят, какой там альбом в каком году выпустил какой-нибудь бобдилан. А 5 лет назад мне, вроде как, был интересен разного рода атональный джаз, средневековая церковная музыка и академическая начала 20-го века.

Даня: А сейчас?

Ника: Сейчас какое-то безвременье, не знаю… А, вот Феликс Бондарев отличный чувак!

Ася: Ника, а как же «Зе Колд Дикс»?

Ника: Ну, вот да, «Зе Колд Дикс» — отличная группа с хитом «В Бутово *бут обутого». Просторы русского гетто, скромное обаяние спальных районов, простые русские пацаны на галоперидоле. «Это все мое родное».

Ася: Ну, вот как можно атональный джаз на холодные х*и сменить?

Ника: Ася, а в чем разница?

Ася: У меня все просто, 5 лет назад все слушали постпанк, сейчас как будто не особо, но тем не менее. В этом, да и в прошлом году, к нам в СПб приезжали зарубежные, еще довольно свеженькие группы, которые играют точную копию пост-панка 80-х годов.

Ника: Что, конечно же, очень пошло и совершенно недопустимо.

Ася: Я поражаюсь тому, как на них ломится народ, как все их приветствуют, хотя, на самом деле, это все очень вторично, и мне как бывшему фанату постпанка, вообще неинтересно.

Даня: «Лебанон Гановер» приезжали, я тоже на них был и тоже не понял массовой истерии, почему клуб Да:Да забит битком. Стоял в первом ряду и ничего не понимал.

Ника: Искусственно сформированный спрос на конкретную эстетику всего этого упаднического постпанка, разного рода ревайвлов, гаража, что там у нас еще процветает?

Даня: Я с тобой опять же не согласен, могу тебе противопоставить миллион аргументов.

Ника: Любому здоровому человеку очевидно, с ревайвлами — совершенно мертвая история. Не вижу никакого смысла в такой тотальной репродукции. Индивидуальных историй на самом деле не хватает. Короче ревайвл — что-то такое же нафталинное, как музей. Особенно в России. Весь этот архангельский постпанк, великолукский гараж, гипногоджик из сибири, гхм, что не делает дурак, все он делает не так.

Ася: Ну да, это что-то вроде бесконечных голливудских ремейков, а кинематограф-то где?

Ника: Ну, вот ты слушаешь и понимаешь, «что-то слышится родное»... Можно конечно приврать про авторский замысел и иной постмодернизм, но все проще: способностей мало, амбиций много, выкручиваться как-то надо. В общем, нашему народу это не нужно, потому что не это нужно нашему народу.

Ася: А в конце Ника расскажет, что же нужно нашему народу.

Даня: Нет, в конце нужно про личную травму.

Ника: Горбачев расскажет, что нужно нашему народу.

Даня: Раз уж заговорили про политику… Что по-вашему изменилось в стране за 10 лет?

Ника: Путин ботексом подкололся. Законов хороших много стало, Милонов опять же. Отлично все! Егорка наш Просвирнин появился. Чел, сделавший маргинальную идеологию чуть ли не мейнстримной фичей с уютным бложиком вконташке. Ну, Крым теперь наш… А значит как бы и мой.

Ася: Мне снилось, как мы с Никой делали фотосессию в Ялте.

Даня: Любите путешествовать?

Ася: В Крым.

Ника: Нет. Надо рано вставать, где-то ходить, смотреть на какие-то здания. Ужас.

Даня: А потом тебя обокрали.

Ника: А потом меня обокрали. Думаю, во Франции этим ребятам стоит пересмотреть миграционную политику, а то кошельков не напасешься.

Ася: Ну, Ника, там даже картинки висят: типа осторожно карманники, в районе Эйфелевой башни.

Ника: Я там делала селфи, надо же селфи сделать.

Даня: Зайдем с другой стороны. Что должно произойти в вашей жизни, чтобы вы перестали заниматься музыкой?

Ася: Я переставала. Перестала общаться с Никой и перестала музыкой заниматься.

Даня: Не берем такой момент: мне надоело, и я перестала заниматься… Допустим, все получается, но что должно произойти, чтобы вы взяли и бросили все, через не хочу.

Ника: Что значит, через не хочу? Надоест — нормальная причина, из-за этого все всё и бросают. Я периодически бросала, было интересно проверить, что будет, если перестану этим заниматься. Перестаешь на пару месяцев, а потом за старое.

Даня: Если слово музыка заменить словом наркотики, то да, почти как путь наркомана.

Ника: По большому счету, если можешь этим не заниматься, лучше не заниматься. Заняться делом, пойти поработать вместо всего этого тотального тунеядства.

Даня: Понятно, окей. В чем, по-вашему, различие между женской музыкой и мужской?

Ника: Подлый сексист!

Ася: А есть женская и мужская музыка, да?

Даня: Есть музыка, которую пишут и исполняют девушки, есть музыка, которую делают мужчины.

Ника: Ну, вот знаешь, у некоторых мужчин, не будем называть имен, очень женская музыка.

Даня: Это называется идея и концепция.

Ника: Если угодно. Хозяин барин. И концептуалист!

Ася: Я примерно понимаю, что обычно подразумевается под термином женская музыка. Это такое убогое нытье…

Даня: Это неправда, есть миллион панк и рок групп, где девочки играют так, что мальчики обосрутся!

Ася: И что, это называется женской музыкой? Да об этом в последнюю очередь вспомнят, когда ты скажешь «женская музыка».

Ника: Смотри, объясняю на пальцах. Как Киселев. Если некто заунывно ноет про любовь, неважно, девочка это, мальчик или животное — это женская музыка! Потому что ты транслируешь «женскую» энергию, назовем ее иньской. Когда ты воспроизводишь этот тип энергии, работаешь на этих частотах, получается женская музыка.

Даня: Группа Зе Найф для вас — женское нытье или умная электроника?

Ася: Электроника.

Ника: Нытье!

Даня: Люблю такие ответы! Ладно, про мужчин поговорим, раз уж у нас женская музыка. Самый главный мужчина в вашей жизни? Серьезно, есть у кого-то мужчина, необязательно, чтобы это был молодой человек, это может быть старый человек, вы можете его не знать…

Ася: Хэмингуэй!

Даня: Даже так?

Ася: Нет, Хэмингеэй любил смотреть на корриду, поэтому я не люблю Хэмингуэя. Люблю Жюля Верна.

Даня: А у тебя Иисус? Ну, признайся?

Ника: Нет, все это наглое вранье!

Даня: Как и две трети интервью.

Ника: Три четверти.

Даня: Хорошо. Тогда какими качествами нужно обладать, чтобы стать идеальным мужчиной для вас?

Ася: Мне нужен папочка.

Ника: Даня, тебе это вообще зачем?.. Не знаю. Вызывать восхищение.

Даня: Что же тебя восхищает?

Ника: Уникальность.

Даня: Идеальный мир, какой он для вас? Опишите его.

Ася: Как только ты сказал, я сразу же представила планету, где плещутся океаны, и где нет ни одного человека. Я не думала об этом, просто ассоциация.

Ника: Идеальный мир — тот, в котором можно моделировать реальность по собственному произволу, мир, где она пластична.

Даня: Эдакий симулятор бога?

Ника: Угу.

Даня: Последний вопрос. Видели такие татуировки из 4-х букв на пальцах в одно слово, какое бы вы себе набили? Любое. Но учтите, что это на всю жизнь.

Ася: Маша.

Ника: Вано.

Ася: Хэйт.

Даня: Боль.

Ника: Х*й.

Даня: Там три буквы.

Ника: Тогда ху*ло.

Даня: То есть слово член бы ты себе набила?

Ника: Слово член бы я тебе набила.

Даня: РСАК!

Ника: Феликс Бондарев классный чувак, да!

Даня: Черт. Ну почему ты все интервью пытаешься ввернуть этого Бондарева?

Ника: Ну, он типа выступает на нашей вечеринке.

Даня: О, давай про вечеринку расскажи!

Ника: Концерт, всякое инди. Группы разные играть будут. Ну они хорошие...

Даня: Ты их любишь?

Ника: Ну вот Феликс Бондарев…

Даня: Понял, понял!!! Феликс, большой привет!

Ника: Неважно! Приходите все на вечеринку 5-го сентября в Даду!
 

Текст: Данила Холодков


Метки

МузыкаИнтервьюcoldwavedarkelectronicfungirlspoprussiansaint petersburgsexsuicidal disco

11368

Рекомендации