Искусство контрабанды: как незаконно ввезти в Северную Корею несколько эпизодов «Друзей»

В туманную безлунную ночь где-то на северо-востоке Китая три человека пробираются через лес. У них нет фонариков, хотя вокруг так темно и тихо, что слышен шорох оставленных далеко позади деревьев. Они приближаются к северокорейской границе.

Вечером накануне они угощали в ближайшем ресторане местного начальника китайской полиции, пили ликер и курили сигариллы. Чиновник наконец-то позвонил кому-то на границе и попросил покинуть свои посты на несколько часов. Такие ужины для него уже не в новинку.


 

Через два часа лидер трио, северокорейский перебежчик средних лет по имени Джанг Кван-ил, подошел к берегу реки. Посветил несколько раз лазером, подавая сигнал через реку, и стал ждать ответ. Если он увидит лучи, образующие Х, то операция отменяется. Но вместо этого перебежчик увидел тонкий красный круг в темноте. Вскоре перед ними оказался невысокий мужчина в худи и шортах. Мужчина обнял Джанга и с минуту поговорил о здоровье, цене на грибы в Северной Корее, маме Джанга, которую тот оставил в Корее 10 лет назад. Потом Джанг передал мужчине пакет, в котором была очень ценная информация: 200 жестких дисков с USB, 300 micro SD карт. На каждой из них гигабайты фильмов вроде «Люси», «Сына Бога», «Мачо и Ботан» и целые сезоны реалити-шоу из Южной Кореи, комедии и мыльные оперы. Чтобы подкупить пограничников из Северной Кореи, Джанг положил в сумку ноутбук, сигареты, ликер и примерно 1000 долларов налички.

Человек в худи сложил весь груз в сумку за спиной, попрощался со всеми и исчез в черной информационной дыре под названием Северная Корея.

Контрабанда была запланирована и выполнена в прошлом сентябре. Ее организатор — 46-летний основатель Центра стратегии Северной Кореи Кэнг Чол-ван. За последние несколько лет организация Кэнга стала самой большой политической группой, занимающейся контрабандой запрещенной информации в Северную Корею. Ежегодно они провозят за кордон по три тысячи флешек с иностранными фильмами, музыкой и книгами. Цель Кэнга, как бы оптимистично это ни звучало, — свергнуть режим Ким Чен Ына. Он верит, что династия Кима уже три поколения душит корейский народ, а ее драконовские правила относительно любой информации неизбежно приведут к бунту и открытым антиправительственным восстаниям.

Кэнг сравнивает USB с красной таблеткой в «Матрице»: угощение, которое открывает дорогу в другой мир, мир без иллюзий.
 

«Когда жители Северной Кореи смотрят ’Отчаянных домохозяек’, они видят, что американцы вовсе не воинственные империалисты», — рассказывает он. — «Они просто люди со своими желаниями. Корейцы видят свободу. Они понимают, что американцы не их враги, а их образ жизни они бы с удовольствием переняли. Сериал противоречит всему, что нам говорили. И самое главное — так начинается революция сознания».

 


 

Мы впервые встретили Кэнга в его офисе на девятом этаже одного из небоскребов Сеула. За дверью стоял полицейский — они всегда рядом, так как северокорейский режим внес Кэнга в топ-10 противников режима. Кэнг рассказал, что он и его семья провели 10 лет в трудовых лагерях. Сам Кэнг тогда был еще ребенком. Но 10 лет ГУЛАГа не понадобилось, чтобы понять, что Северной Корее нужна революция. После Второй мировой войны и десятилетий жизни под санкциями Северная Корея превратилась в то, что многие называют «Худшим местом на земле». Но до 1945 года в северной части Кореи была более развита экономика и инфраструктура. Теперь же только 16% всех домохозяйств там имеют достаточное количество еды. От задержки роста страдают 28% населения. 40% детей до пяти лет болеют как физически, так и психологически.

Тоталитарное правительство 32-летнего Ким Чен Ына карает за многие преступления смертью. Режим до сих пор остается главной силой, формирующей сознание корейцев. Пропаганда контролирует умы 25 миллионов людей с самого рождения и до смерти. Из 197 стран в рейтинге свободы слова Северная Корея на последнем месте.
 

«Режиму Кима требуется своя идеология», — говорит Чол-ван. — «Как только у них останутся одни штыки, вся их система рухнет».

 

Растущее движение перебежчиков из Северной Кореи, включая организацию Кэнга и другие, например, Организацию солидарности интеллектуалов Северной Кореи или Борцов за свободу Кореи, считают, что идеологический контроль — главная слабость режима. Сейчас за границу проникает больше информации, чем когда бы то ни было. Одна группа завозит флешки с запрещенной информацией через китайские торговые грузовики. Другая отправляется на туристических лодках вниз по рекам, чтобы встретиться с рыбаками и передать им контрабанду. Иногда удается перевести южнокорейские сладости, китайские сигареты и флешки с фильмами вроде «Сквозь снег» или «Великим диктатором» Чарли Чаплина.

Даже фильм «Интервью», из-за которого Ким развязал мировой скандал и взломал почту Sony, прокрался в страну. Китайские агенты провезли в Северную Корею 20 копий на Рождество, всего через несколько часов после официального релиза.
 

«Я делаю то, чего Ким Чен Ын боится больше всего, — говорит Джэнг, контрабандист, показавший журналистам видео и фотографии со своих миссий. Сейчас он находится в больнице, чтобы подлечить раненое колено, которое было изувечено во время пыток в северокорейской тюрьме 15 лет назад. — С помощью одной флешки, которую я передам через границу, 100 корейцев задумаются, почему они живут так, как живут. Почему они все оказались в тюрьме».

 

Каждая группа активистов использует собственные тактики: «Борцы за Свободу Кореи» запускают огромные воздушные шары, с помощью которых сбрасывают на людей памфлеты, доллары и флешки с политическими материалами. «Интеллектуалы Северной Кореи» привозят в страну флешки с документалками о жизни разных народов. Эту организацию основал бывший северокорейский программист, который раньше помогал режиму давить медиа.

Организация Кэнга продвигает популярную культуру, заполняющую черные рынки Северной Кореи. Контрабандисты внутри страны неплохо зарабатывают. Одна флешка, забитая запрещенной информацией, может месяц кормить среднюю семью. А упаковка из десятка флешек — это маленькое состояние. «В Северной Корее флешки на вес золота», — говорит один из контрабандистов.
 

Также читайте: Северная Корея отмечает день рождения Ким Чен Ира вечеринкой в бассейне и ледяными скульптурами
 

Но для Кэнга, который флешки раздает бесплатно, это вид информационной войны. «Сейчас, возможно, 30% населения Северной Кореи знают правду об окружающем мире. Этого достаточно, чтобы начинать требовать от власти перемен», — уверен мужчина. А что если удастся охватить 80% аудитории? 90%?: «После такого никакая диктатура не сможет существовать».


 

Летом 1977 года Кэнгу было девять лет, когда его дедушка, высокий государственный чиновник и эмигрант из Японии, внезапно исчез. А через несколько недель солдаты забрали и остальных членов его семьи. Оказалось, дедушку обвинили в государственной измене. В детали не вдавались. Все три поколения семьи были отправлены в трудовой лагерь. Правительство конфисковало все имущество семейства. Солдаты позволили заплаканному Кэнгу взять с собой аквариум с тропической рыбкой.

Вскоре после прибытия в лагерь Едок, что находится в горах на северо-востоке страны, рыбка всплыла кверху брюхом. Семье предстояло провести следующее десятилетие в одном из лагерей Ким Ир Сена, пользующихся самой дурной славой.

В повседневной жизни Кэнга чередовались школа — зубрежка коммунистической пропаганды — и рабский труд на кукурузных полях, лесных складах, золотых приисках. Какое-то время в обязанности Кэнга входило закапывать трупы заключенных, ежедневно умиравших от голода или погибавших в горных обвалах и при взрывах динамита.

Детей, которые хоть немного не слушались, били. Взрослые нарушители отправлялись на несколько дней или даже месяцев в крошечную лачугу без окон, где несчастные могли только присесть на руки и колени. Иногда заключенные, включая Кэнга, должны были присутствовать при наказании других.

После этого всех знакомых заключенного клеймили как потенциальных беглецов. Кожа на их лицах практически исчезала от побоев, а от одежды оставались лишь разорванные клочья.
 

«Было странное чувство, будто я попал в мир, где земля и небо поменялись местами», — говорит Кэнг.

 

Через год Кэнг научился выживать. Есть диких саламандр за один укус и ловить крыс. Мясо одной крысы кормило всех членов семьи. Оно спасало, когда зимой температура падала ниже нуля.

Кэнгу исполнилось 18 лет, охранники объявили день, когда он и его семья могут быть отпущены. Без причины, лишь в знак доброты и щедрости Ким Чен Ира. Все члены его семьи, кроме деда, не знали, почему они оказались в лагере. Но своего деда Кэнг так и не увидел с тех пор, как его увели солдаты.

После тюрьмы Кэнг работал разносчиком в округе Пингсанг, там же и развеялись иллюзии Кэнга относительно коррупции в северокорейском режиме. Первая не подцензурная картина мира пришла через пиратское радио.

Друг дал Кэнгу пару радиоприемников. Кэнг дал взятку, чтобы не регистрировать их в полиции, и что услышал? Радио «Голос Америки», христианские станции и Радио Южной Кореи.
 

«Сначала я не мог поверить», — говорит он. — «Я слушал, и мне было стыдно за то, что я это слушаю. Но остановиться я не мог».

 

Так он узнал историю Северной Кореи, включая тот факт, что Север, а не Юг начал корейскую войну. Начиная с 1989 года, они стали закрываться сильнее — в это время был разрушен Советский блок в Восточной Европе, а румынский диктатор и близкий друг Ким Чен Ира казнен. По радио он слушал музыку Майкла Джексона, учил слова и тихо подпевал. «Радио дало нам слова, которые были необходимы, чтобы выразить свое недовольство», — позже напишет Кэнг. — «Каждая программа, каждое новое открытие помогало нам чувствовать себя свободнее».

Вскоре человек из местной администрации предупредил его: кто-то донес в полицию, что Кэнг слушает радио. Ему снова грозил арест и жизнь в лагере. Поэтому он решил выдать себя за бизнесмена и обманом перебраться через границу в Китай, а потом и в Сеул.


 

После побега Кэнг написал мемуары «Аквариумы Пьенгянга», которые сначала были опубликованы в 2000 году во Франции, а через год книгу перевели на английский. Это было великое разоблачение: Кэнг оставил детальное описание северокорейских ГУЛАГов. Кэнга приглашали с выступлениями и лекциями по всему миру, он выступал в университетах Лиги Плюща и на европейских конференциях. Президент Джордж Буш-младший пригласил его в Белый дом, чтобы обсудить затянувшийся гуманитарный кризис на его родине.
 

«Обычно это всегда остется статистикой — сотни тысяч людей в лагерях», — говорили тогда. — «Но книга Кэнга дал статистике лицо и историю».

 

В Южной Корее история Кэнга такого успеха не имела. Президент Ким Да-джонг выиграл Нобелевскую премию мира за налаживание дипломатических отношений с Северной Кореей, поэтому о книге диссидента не говорили — было неуместно. В 2005 году Кэнг прекратил надеяться, что Южная Корея или остальной мир предпримут решительные действия против северокорейского режима. Он решил, что изменения произойдут внутри страны — через альтернативное образование и прорыв информационной блокады. Он изменил стратегию: вместо того, чтобы говорить миру об ужасах режима Кима, он расскажет об этом своим соотечественникам. Христианская радиостанция пожертвовала 5 тысяч портативных радиоприемников организации Кэнга, а потом через контакты в Китае он перебросил их через корейскую границу.
 

«Охранники забирают себе радиоприемники и сигареты», — объясняет Кэнг. — «Мы отдадим им и радио, чтобы их дети могли свободно послушать иностранные волны, пока их папы на службе».

 

Сейчас Кэнгу помогают перевезти контрабанду через границу 15 человек в самой Корее. Он надеется, что скоро сможет ежегодно передавать за кордон до 10 тысяч флешек. Он также хочет наладить сотрудничество с американским IT-сообществом. Уже налажены контакты с руководством Wiki­media, и в Википедию добавлен северокорейский диалект. Теперь энциклопедия передается на каждой флешке. Кремниевая долина разрабатывает новые способы шифровки данных и беспилотники, чтобы незаметно передавать запрещенные флешки.

Но Кэнг столкнулся с моральной дилеммой: несколько членов его семьи остались в Северной Корее. Среди них и его младшая сестра Ми-хо. Каждое его действие против режима Кима может ухудшить их положение. Кэнг постоянно контактирует с ООН, чтобы получить любую возможную информацию о своих родственниках, но, похоже, их регулярно переводят из одного лагеря в другой.
 

«Мистер Кэнг знает, чем активнее развивается его деятельность, тем сильнее страдает его семья», — говорит один из его соратников. — «Должно быть невероятно сложно делать то, что ранит твоих близких».

 

Когда мы впервые спросили Кэнга о его сестре, он отрицал связь между ее безопасностью и его работой. Возможно, это попытка защитить ее. Он уверен, что она не поддерживает его работу. Кроме того, он говорит, что его семья уже не повод для мести. «Эта власть не заслуживает того, чтобы жить», — говорит он. — «Если кто-то должен уничтожить ее, я бы с радостью принял в этом участие».


 

Семья Еонми Парк заплатила три тысячи северокорейских вон за DVD с копиями «Титаника». В начале нулевых, вспоминает она, на эти деньги можно было купить несколько килограммов риса — значительное количество в голодающей стране. Но из двух близняшек, которые были очарованы романом Джека и Розы, только Парк увидела в этом причину для революции.
 

«В Северной Корее их учат умирать за режим. В этом фильме мужчина умирал за девушку», — говорит она. — «Я подумала, как может кто-то снять подобный фильм и не быть убитым?»

 

«Титаник» стал единственным иностранным фильмом в ее жизни. Ее мама продала часть дисков, а другую часть закопала в земле, чтобы не нашла полиция. Парк оставалось только слушать о Золушке и Белоснежке. Каким-то образом именно «Титаник» побудил Парк задавать себе вопросы о свободе и окружающем мире. «Я стала чувствовать себя вне системы», — говорит она на беглом английском, который выучила за сериалом «Друзья».

Парк покинула Северную Корею в 2007 году. Теперь ей 21 год, она живет в Сеуле и занимается развитием северокорейского черного рынка. В 90-е режим Кима стал более терпимо относиться к незаконной торговле, потому что это был единственный способ смягчить голод. Теперь черный рынок невозможно остановить. Молодежь уже и не помнит жизни без подпольной торговли, где можно разжиться иностранной музыкой, фильмами и китайскими гаджетами.

В 2010 году американские исследователи заявили, что у 74% населения Северной Кореи есть доступ к телевидению, а 46% имеют DVD-проигрыватели. Парк говорит, что практически все ее друзья в Северной Корее видели иностранные фильмы или ТВ-шоу. В результате ее поколение стало первым массово сомневаться в пропаганде Кима. Организация под названием «Свобода в Северной Корее», которая работает с молодыми беженцам, утверждает, новое поколение практически не верит в официальную идеологию. Не верит, что их стандарты жизни единственно возможные, а Ким Чен Ын желает добра своему народу. Даже сам режим делает послабления и подтверждает, что у Чен Ына проблемы со здоровьем — странное свойство для небожителя.
 

Также читайте: Открыт сбор средств на свержение Ким Чен Ына
 

Благодаря черному рынку у молодого поколения есть новые радио и DVD-проигрыватели. Несмотря на то, что в Северной Корее существенно ограничен доступ к интернету, в стране примерно 3.5 миллиона компьютеров и 5 миллионов планшетов. Но самый распространенный девайс — маленький видеоплейер, который продается за 60 долларов и способен поддерживать любой формат. В нем есть экран, батарея, чтобы пережить перебои электричества, самое важное — порты для флешек и карт памяти. В декабре режим легализовал эти девайсы. Возможно, чтобы модернизировать пропаганду. Но пока что только вырос рынок запрещенной информации.
 

Если вы хотите купить что-то иностранное, говорите, что нужен ’fun’. Если имеется в виду что-то из Южной Кореи, говорите «из деревни снизу».
 

Продавец отведет вас в укромное место, возможно, в чей-то дом, а там уже продаст, что нужно. Иностранные фильмы и сериалы покупают в основном молодые люди, чтобы смотреть их коллективно — так они все будут нести ответственность перед законом, значит, риск предательства ниже.


 

Режим Кима огрызается. В конце 2013 года в семи городах казнили 80 человек за один день. Большинство из них распространяли запрещенные медиаматериалы. В феврале прошлого года Рабочая партия Кореи создавала самую большую в истории конференцию пропагандистов. Ким Чен Ын лично присутствовал и приказал найти способы побороть «империалистическую пропаганду».

Но контроль за нелегальной информацией в Северной Корее установить уже невозможно. Руководитель организации «Свобода в Северной Корее» Су Кил сравнивает это с американским рынком нелегальных наркотиков.
 

«Можно назвать это Информационной войной Кими», — говорит он. — «Но как и в войне с наркотиками — ее можно только замедлить, повысить риски, ужесточить наказание, посадить больше людей, цена за дозу будет расти, но торговля уже никогда не прекратится».

 

На третий год работы «полиции мысли» Кима в атмосфере почти физически ощущается присутствие нелегальной информации. Полиция ходит от двери к двери и проверяет каждую квартиру на наличие контрабандных материалов, запрещенных DVD и плееров. Однажды они нашли группу людей, которые смотрели какое-то видео. Зрители в спешке спрятали плеер в тайник в туалете. Полиция поняла, что сначала нужно обесточить все здание, а уже потом идти по квартирам — запрещенные диски нельзя будет вытащить из проигрывателей. «Когда люди смотрят гнилые фильмы капиталистов, они разрушают чучхе», — сказал Ким Чен Ын.

Обладатели DVD будут плакать и умолять. Они будут стоять на коленях и вопить, что нашли запрещенные материалы на улице. Иногда полиция проявляет жалость и закрывает на преступления глаза, но чаще ловит и отводит в отделения. Многие мыслепреступники проводят месяцы и годы в лагерях.

Один из работников полиции Ким Хэнг-ван заработал высокое положение в Коммунистической партии, помогая Северной Корее создать собственные компьютеры. Например, миникомпьютер Paektusan, который Ким назвал в честь горы, где был рожден. Во время работы профессором информатики в Университете Гамбурга, он обучал студентов, которые позже стали защищать киберпространство Северной Кореи. Группа Unit 121 (именно их подозревают во взломе Sony) воспитана им.

С ростом черного рынка Кима перевели в 2000 году в военную часть  это он и его люди ходят от двери к двери и ищут контрабандные медиа.
 

«Мне нравилась моя работа», — говорит он. — «У меня была власть. Я заходил в дома, забирал материалы, и никто не мог мне сказать и слова».

 

Одним из главных плюсов позиции Кима был, конечно же, неограниченный доступ к конфискованным фильмам и музыке. Он стал смотреть контрабандные фильмы и ТВ-шоу. Он даже отдавал свою коллекцию друзьям, которые в благодарность давали ему алкоголь и мясо.


 

В 2002 году Киму дали личный компьютер. Он описывает его как «секретную поставку из Южной Кореи». В компьютере был поврежден жесткий диск, но Киму удалось его восстановить — внутри оказалось порядка 400 файлов: иностранные фильмы, ТВ-шоу и тысячи книг. «Вы даже представить не можете, как я был воодушевлен!» — говорит он. — «Я будто открыл золотую шахту».

Это было тем, что окончательно изменило ход мыслей Кима. Он вспоминает книгу самопомощи Дейла Карнеги и «Третью волну» Тоффлера. Но сильнее всего на него повлияла книга о диктаторах Ближнего Востока: о Саддаме Хуссейне и Муаммаре Каддафи — всех друзьях режима Кимов. «Читая о преступлениях, которые происходили в этих странах, я начал понимать, что то же самое было и в моей стране», — рассказывает он. — «Эта логика изменила меня. Я начал понимать природу диктатуры».
 

Также читайте: 10 чиновников в Северной Корее казнили за просмотр мыльных опер
 

И даже после этого Ким продолжил искать и конфисковать иностранные медиа, которые сам и смотрел.
 

«Я отправил в тюрьмы множество людей,
но скоро карма вернулась ко мне», — сожалеет Ким.

 

В 2003 году он сам был арестован. Его сдал один из сослуживцев, которому он доверил секрет. Он говорит, что полиция пытала его неделю, заставляла подписать тысячу страниц признаний. Не давали спать, тыкая в лоб иголкой. Когда следователи узнали, что он распространил материалы только среди пары друзей, Киму дали легкое наказание — отправили на перевоспитание в деревню. «Я буквально ненавидел эту землю», — говорит он. — «Я не мог понять, почему просмотр нескольких иностранных фильмов должен стоить мне года жизни».


 

После года тяжелой работы, Кима отпустили, и ему удалось сбежать из страны. Он бежал в Сеул через Китай, а там присоединился к Интеллектуалам Северной Кореи.

Стратегия Кима близка к кэнговской — использовать китайских контрабандистов. Но на Кима работают несколько штатных сотрудников, которые передают корейским контрабандистам пакеты с флешками. Если Кэнг отправляет за кордон развлекательные материалы, то Ким загружает на флешки образовательные документалки. Он делает их сам. Он объясняет согражданам, что на самом деле значит демократия или просто показывает, как выглядят книжные магазины или интернет.
 

«Когда кореец видит боевик со сценой погони в продуктовом, он хочет остановить ее и рассмотреть товары», — рассказывает Ким. — «Я показываю им то, что они хотят видеть — то, что я сам хотел видеть, когда был там».

 

Ким также изобрел так называемые стелс-флешки. Полиция ничего на ней не найдет, она будет выглядеть пустой, но на деле это не так. Механизм ее работы Ким попросил не раскрывать. Даже не все покупатели знают, как открыть такую флешку, но однажды она откроется и изменит чью-то жизнь.

Ким отрицает, что его нынешняя деятельность — попытка искупить вину за работу в гестапо Ким Чен Ира. Прошлого фанатика Кима он описывает как другого человека. Но если спросить его о жизнях, которые он изувечил, вежливая улыбка исчезнет с его лица, и он начнет нервно массировать виски. Он рассказал о том, как однажды нашел коллекцию иностранных DVD в доме матери-одиночки и ее двух сыновей школьного возраста. Он подумал, что диски, очевидно, принадлежали подросткам, но мать взяла вину на себя и пожертвовала собой. Ким говорит, что хотел ее отпустить, но строгий коллега настоял на выполнении протокола, и ее отправили в тюрьму.
 

«Я хотел отпустить ее», — говорит он. —
«Я часто вспоминаю эту семью».

 


 

Вечером пятницы в конференц-зале Стратегического Центра Северной Кореи (СЦСК) молодая северокорейская перебежчица, которая попросила называть ее Яэ Юн, смотрит копию молодежной комедии «SuperПерцы». Позже она объяснит, что «никогда раньше не смотрела кино с таким количеством непристойностей»; большую часть 113-минутного потока подростковой сексуальной неудовлетворенности и шуток ниже пояса Яэ провела, закрыв лицо тыльной стороной ладоней, как если бы хотела остудить горящие щеки.

Предполагалось показать фильм одному из перебежчиков — члену фокус-группы, которую сформировал СЦСК, чтобы понять, как корейцы реагируют на разные виды медиа. Это позволит наиболее эффективно выбирать материал для провоза через границу. Но в этот раз все участники, кроме Яэ Юн, были заняты или отказались в последнюю минуту. Так что, будто в пародии на «Заводной апельсин», фокус-группа сузилась до одного человека. Мы, сотрудник СЦСК и волонтеры наблюдали за тем, как девушка реагирует на происходящее на экране, где Джона Хилл и Майкл Сера пытаются заняться любовью.

Когда фильм заканчивается, Яэ Юн перечисляет самые невероятные с точки зрения жителя Северной Кореи моменты: откровенные диалоги о сексе; постоянное упоминание гениталий; употребление алкоголя несовершеннолетними; полицейские, разбивающие свою машину; подросток МакТрахер, стреляющий из пистолета. Все выглядит как жизнь на другой планете, говорит она. «Даже мне это сейчас кажется вульгарным и шокирующим. Если бы я жила в Северной Корее, это бы взорвало мой мозг».

Так что, возможно, СЦСК стоит отказаться от этого фильма, предполагает Роки Ким, сотрудник, который организовал просмотр: «Может, лучше документальное кино?» Вовсе нет. «Я за то, чтобы его послать, — не колеблясь, говорит Яэ Юн. — Да, это взорвет им мозг, но потом они придут в норму».

Предсказать реакцию корейцев на зарубежные медиапродукты нелегко. «Интервью», при всем ажиотаже, поднятом режимом Ким Чен Ына, получил столь же сильную негативную реакцию со стороны простых жителей. Знакомые контрабандиста Чжун Кван Ира в Северной Корее были задеты низкопробными ценностями и издевательством над культурой страны.
 

«Они думали, фильм был снят так намеренно, чтобы унизить Северную Корею, но я объяснил, что это просто плохое кино, — рассказывает Чжун. — Им больше понравились ’Голодные игры’».

 


 

Еще одна оригинальная тактика северокорейского движения за свободу информации провалилась в другом смысле:  воздушный шар, запущенный «Борцами за свободу Северной Кореи» в октябре, побудил военных стрелять из зенитных пулеметов над приграничной деревней. Тем временем некоторые шары унесло в горы, в море или даже обратно в Южную Корею. Брошюры, находящиеся на них, по словам активистов, критиковали режим слишком резко и были расценены корейцами как просто иная форма пропаганды.

СЦСК более тщательно выбирает материал. В конечном счете группа решила, что показывать «SuperПерцев» в Северной Корее слишком рискованно.

Но все время, пока мы общались с группами, у нас оставался вопрос: как Северная Корея перейдет от информационной революции к настоящей, с реальными толпами на улицах, свергающими памятники?

Мы задали этот вопрос Кэнгу Чол-вану, когда сидели в его кабинете морозным утром в наш последний день в Корее. Он согласился, что простого ответа нет, но предложил несколько сценариев, которые кажутся вероятными.

Первый: правительство увидит расхождение между пропагандой и взглядами общественности, на которую повлияли иностранные медиапродукты, и развернет постепенные реформы, по примеру России и Китая. Либо просвещенная общественность начнет массово покидать страну, вызвав кризис пограничного контроля. Или некая искра, каковой было самосожжение тунисского уличного торговца Мохаммеда Буазизи, сплотит просвещенных корейцев и вызовет собственную «арабскую весну», полномасштабное народное восстание.

Но затем Кэнг удивляет тем, что признает все эти варианты нереалистичными: режим Ким Чен Ына слишком слеп и уперт, чтобы начинать реформы, а тоталитаризм, скорее всего, слишком силен, чтобы допустить революцию снизу. Самые большие надежды Кэнг возлагает на другой сценарий, в котором зарубежная ересь при посредстве СЦСК проникнет в правительство, средние чины военных и, возможно, даже военные элиты, размыв идеологию самой Коммунистической Партии и раздробив блок поддержки Ким Чен Ына изнутри.


 

Однако минутой спустя к Кэнгу внезапно возвращается оптимизм: он предсказывает, что, отчасти благодаря его информационной стратегии, северокорейский диктаторский режим падет в течение десятилетия.
 

«Он уже рушится, — утверждает мужчина. — Меньше чем через 10 лет я смогу свободно въезжать и выезжать».

 

В этом неприкрыто идеалистическом утверждении, помимо того, что желаемое выдается за действительное, содержится кое-что, проясняющее видение Кэнгом своей цели. Несмотря на все ужасы его детства, он хочет превратить Северную Корею не просто в государство, где его земляки могут свободно жить, но в страну, куда он сможет вернуться. И независимо от того, преуспеет или провалится его контрабандистская тактика, он продолжит слать флеш-накопители на свою родину как приношение немому идолу, потому что это лучший план, который у него есть.

«Я не так силен, чтобы противостоять правительству», — внезапно признается он. За окном темнеет, все еще идет снег. Полярный вихрь принес воздух Сибири на юг, и зимние ветра подули на Корейский полуостров раньше, чем обычно. В Сеуле очень холодно, но намного холоднее на 150 миль к северу, в лагерях заключенных, где Кан провел детство и где, возможно, до сих пор находится его сестра.
 

«Это лучший путь — для меня единственный путь — открыть Северную Корею, — наконец говорит Кэнг. — До этого момента каждый день отделяет меня от встречи с семьей».
 


Метки

ЧтениеСтатьидрузьяким чен ынконтрабандакультурареволюциясвободасеверная кореясериалыугнетение

15512