Люди, говорящие на нескольких языках, имеют несколько разных личностей

Ноам Шайбер, главный редактор сайта newrepublican.com, который сам с детства разговаривает на двух языках — английском и иврите, в своей недавно опубликованной статье объяснил, почему перестал говорить со своей трехлетней дочерью только на иврите. 

«Я, говорящий на иврите, был более холодным, отчужденным, и, скажем прямо, менее понятным. Мой иврит отличался задиристостью и носил обвинительный характер. Английский язык сдерживает мою природную эмоциональность и воспроизводит ее более терпимый вариант».

 

И я понимаю, о чем он говорит. Моему второму «я», разговаривающему на не-таком-уж-и-хорошем-французском, проще говорить, например, о какой-нибудь канцелярии. Да, это на самом деле может показаться странным, но люди, свободно владеющие двумя языками, ведут себя по-разному, когда переходят с одного на другой. И ученые это подтвердили.

В 2001-2003 гг. лингвисты Жан-Марк Девейл и Анета Павленко опросили около тысячи людей-билингвов, чувствуют ли они себя кем-то другим, когда говорят на иностранном языке. Около 2/3 всех опрошенных, ответили, что да.

Как это отражается в повседневной жизни?

В 1964 году социолог Калифорнийского университета в Беркли Сьюзан Эрвин решила узнать, есть ли разница в том, как билингвы говорят об одном и том же на разных языках. Всего в эксперименте участвовало 64 выходца из Франции (мужчины и женщины), живущих в США и свободно говорящих как на французском, так и на английском языках. В среднем, каждый из них прожил в США около 12 лет; 40 человек были женаты/замужем за американкой/американцем.

Эксперимент состоял из двух встреч (с интервалом в 6 недель) с участниками, во время которых испытуемым предлагалось пройти тест на восприятие (Thematic Apperception Test). Сьюзан показывала участникам эксперимента иллюстрации и просила их придумать короткую историю (примерно на три минуты), связанную с каждым из изображений.
 

Странные картинки из теста

Во время первой части эксперимента волонтер-помощник и человек, проводивший эксперимент, разговаривали только на французском, в то время, как вторая часть эксперимента проводилась полностью на английском языке.

Истории эти затем были проанализированы г-жой Эрвин на предмет различий в темах, поднятых в вымышленных участниками рассказах. И, сравнив два «набора» историй, она нашла значительные различия. Так, рассказы на английском чаще сообщали о достижениях женщин, физической агрессии, словесной агрессии по отношению к родителям и попытках избежать наказания, в то время, как истории на французском были посвящены темам доминирования старших, чувства вины и словесной агрессии к своим сверстникам.

В 1968 году, г-жа (на тот момент уже) Эрвин-Трипп решила провести другой эксперимент, чтобы укрепить свою гипотезу о том, что речь билингвов и ее содержание меняются в зависимости от языка. На этот раз Эрвин обратилась к японкам, живущим в Сан-Франциско, большая часть которых состояла в браке с американцами, у многих из них уже появились дети в Америке. Большая часть этих женщин была изолирована от своих соотечественников в Америке, они разговаривали на японском только, когда посещали Японию или встречались со своими друзьями-билингвами. Г-жа Эрвин-Трипп работала вместе с интервьюером-билингвом, который давал женщинам различные устные задания как на английском, так и на японском. Как и ожидалось, были обнаружены значительные различия.


Например, когда женщин просили завершить следующие предложения, их ответы различались в зависимости от языка, на котором был задан вопрос:

 

1.     Когда мои желания противоречат желаниям моей семьи…
 

(японский) Я чувствую себя очень несчастной.

(английский) Я делаю, что я хочу.
 

2.     Я скорее всего буду…
 

(японский) Домохозяйкой.

(английский) Учителем.
 

3.     Настоящие друзья должны…
 

(японский) Помогать друг другу.

(английский) Быть очень искренними.
 

Ученые также использовали более качественные методы (с глубоким анализом ситуации) для выяснения влияния языка на личность.

В 1988 году ученый из университета Иллинойса Мишель Ковен около полутора лет занималась этнографическим исследованием, в котором принимали участие жители Парижа, чьи родители иммигрировали из Португалии. Все участники эксперимента свободно говорили как на французском, так и на английском языках. Большая часть испытуемых сохранила связь со своей родиной — Португалией, многие планировали со временем вернуться обратно, хотя у большинства были и друзья французы, говорящие только на французском.

Ковен особенно интересовало то, как участники эксперимента говорят о себе, выполняя просьбу Мишель рассказать о каких-то событиях из личного опыта на двух языках. Г-жа Ковен записывала истории участников эксперимента и, проанализировав их, пришла к выводу, что, в зависимости от языка, на котором велся рассказ, участники акцентировали внимание на различных чертах своего характера.

Например, женщины в историях, рассказанных на французском языке, были склонны отстаивать свою точку зрения, в то время, как женские персонажи в историях на португальском скорее уступали требованиям других.

Поведение участников тоже менялось. Одна из участниц, например, как пишет Ковен, разговаривала как «раздраженный житель города, который все знает», говоря на французском, и как «разочарованный, но терпеливый и воспитанный посетитель банка, не желающий привлекать внимание людей к своему статусу эмигранта», когда говорила на португальском.

Связано ли это с различной средой окружения в процессе изучения французского и португальского, это качество присуще самим языкам, или каждый из этих факторов сыграл свою роль – исследователям еще предстоит выяснить.

 

Источник: AliceRobb

Перевод с английского: Яна Калинина


Метки

ЧтениеСтатьиmultilingualsбилингвыидентичностьязык

16156