Лёха Никонов: "Время говорит через меня"

 

На днях в клубе Цоколь прошел не простой, а двойной концерт П.Т.В.П. Фанатам выпало счастье послушать за два дня значительную часть творчества любимой группы – 6 альбомов, включая ранние, песни с которых сейчас редко исполняются на концертах.

В первый день прозвучали альбомы «Порномания», «Гексаген» и «2084». Атмосфера была жаркой и…влажной (по замерам самих участников П.Т.В.П. в зале было 85% влажности). Но народ безумствовал и получал удовольствие.

Второй день концерта начался гневным рассказом Лехи Никонова о том, что участницам Pussy Riot дали двухлетний срок. «Мы живем в фашистском государстве! Нас уже начали сажать!», — заявил он, подняв самодельную табличку с надписью «Pussy Riot», после чего группа начала играть альбом с актуальным названием «Свобода слова». Далее последовали альбомы «Зеркало» и «Порядок вещей». Все поклонники П.Т.В.П. получили от концерта много эмоций, столь же много ушибов и ссадин, а я чуть не получила тепловой удар, но все равно осталась довольна.

Во второй день концерта я поговорила с лидером группы Лёхой Никоновым о том, что изменилось в стране за 10 лет, об анархизме и о новом альбоме «Ультиматум».

 

— Группа ПТВП ассоциируется в основном с протестными настроениями.

— Такое есть, жаль, конечно, но это так, да. Я вообще от этого протестного момента болею, я считаю, что это шаблон, потому что мы просто первыми заговорили о том, какие люди у власти стоят. А сейчас это стало модным трендом, ну, естественно, про нас начали что-то говорить. На самом деле, мы делали это всегда, когда все молчали. Нас считали дураками, а теперь вот такие вещи.

— Да, сейчас так изменилась ситуация внезапно в связи с тем, что в обществе произошло.

— Все просто поняли, что Путин — негодяй, а 8 лет он для них был суперцарем. Вот пусть каждый ответит для себя сам, почему так произошло. По-моему, это очевидное надувательство.

— Вот вы в течение 10 лет остаетесь самими собой…

— Мы стараемся. Это не нам судить, это публике. Я надеюсь, что это так.

— То есть, тогда, 10 лет назад, это казалось такой странностью: вдруг появился кто-то, кто начал ругать всеобщего любимца, и было непонятно, то ли это шутка, то ли провокация ради провокации.

— Нет, я отчетливо осознавал, что когда структуры внутренней безопасности пришли к власти, это означает обострение реакции, продолжение контрреволюции, которая произошла еще при Ельцине, как следствие, уничтожение свободы слова, усиление тоталитарных тенденций как в обществе, так и в государстве.

— Как ты относишься к тому, что теперь вы стали выражать идеи большинства?

— Меня это пугает. Мне это не нравится. Я к этому не привык. Да, какое там большинство, здесь 300 человек.

— Просто сейчас все активно поддерживают протестные идеи, в том числе СМИ.

— Ну да, это просто мода, но это пройдет, а мы останемся самими собой.

— Помимо протестной темы, какой смысл несет ваша музыка? Насколько важна музыкальная составляющая?

— На разных альбомах по-разному. На «Порядке вещей» пацаны больше выразили нашу музыкальную составляющую, которую я раньше всегда пытался зажимать, потому что это панк. Когда мне говорят «я люблю П.Т.В.П.», я сразу задаю вопрос «а какое?», П.Т.В.П. «Свободы слова» или П.Т.В.П. «Порядка вещей» или, например, мои скромные лирические опусы? А когда мне говорят «любое П.Т.В.П.», тогда мне становится ясно, что это не критика.

— А лирическая тема насколько важна?

— В последнее время я от нее ухожу, мне все это не нравится.

— А что тогда остается, помимо политики?

— Как что? Жизнь. Она неисчерпаема, а уж смерть… Но вот наш новый альбом, он называется «Ультиматум», и он достаточно политичен, он никакого отношения к «Порядку вещей» иметь не будет. Я хотел рассказать о том, что мы сделали с нашими идеями, о том, что мы сделали с нашей реальностью, как мы предали самих себя, что такое наша религия, что такое наша жизнь, во что превратились люди в нашей стране за эти 10 лет, не только в политике, но и в быту.

— Сравни ситуацию в стране 10 лет назад и сейчас. Не думаешь, что сейчас происходит стагнация?

— Нет, это не так. События у Гостиного двора - первые два дня – показали, что это не так.

Я расцениваю как позитивные события то, что сейчас происходит. Молодежь более социализирована и политизирована, это к лучшему, это приведет рано или поздно к революции, я надеюсь. Естественно, не сегодня и не завтра, но это должно случиться, особенно после безумного события, которое сотворили эти ублюдки, я говорю про то, что всем участницам Pussy Riot дали по два года.

— Тебе не кажется, что идея революции – это утопия?

— Утопию делают поэты, потом ее обосновывают философы, потом появляются революционеры, и потом появляется государство.

— Насколько имеет смысл выражать со сцены политические убеждения?

— Для меня политика — это часть стиля. Я не занимаюсь политикой. Я пытаюсь говорить о реальности, а сейчас политика в реальность очень сильно вторгается. Мне не нравится этот образ протестной группы, но мы записываем протестный альбом «Ультиматум». Но это не я, это время говорит через меня, как бы высокопарно это не звучало, со свойственной мне скромностью признаюсь в этом.

— Но ведь политика – это всегда сфера манипуляций…

— Я говорю не о кровавых палачах, которые рулят процессом, я говорю об утопии. Я поэт, я не политик, я не убийца, я не солдат. Я интересуюсь поэтическим, а не социальным и политическим. Для меня стихи и смыслы гораздо важнее социальных свобод. Простите меня, анархиста.

— По поводу анархизма, ты употребляешь выражение «анархо-панк движение». Насколько это действительно движение, и насколько оно сейчас существует?

— Существует, это очень большое движение. По сравнению с тем временем, когда я застал его, оно стало шире и больше, оно охватило всю страну. Мы многого не видим.

— В чем оно выражается: в идеях или в делах?

— В конкретных действиях: в борьбе с фашизмом, с ментами, в том, что должны делать настоящие анархисты, не в лозунгах. Лозунговая составляющая тоже должна быть, но это верхушка айсберга. Вся моя надежда только на это. Я не знаю, что происходит на самом деле, я не политик, я надеюсь, что все происходит так, как я говорю. Потому что иначе к власти придут правые, и после революции мы должны думать о том, что либералы и демократы всегда нас предадут, и от них нужно отмежевываться.

— А не любая власть плоха?

— Я полностью согласен. Любая власть отвратительна. А говоря словами Мандельштама, отвратительна как руки брадобрея. Он специально даже слово такое нашел, чтобы было противно – брадобрей. Само слово звучит так, как будто тебе в жопу засунули железный ерш. Вот в чем величие поэта.

 

Автор: Ася Азарх

 

 


Метки

МузыкаИнтервьюлёха никоновптвпреволюцияцоколь

2744

Рекомендации