Из недр: СОБОР

Из недр: СОБОР

Редакция Модного Петербурга, хоть и в неполном составе, но побывала на Набате СОБОРА в минувшее воскресенье. Спешим засвидетельствовать: одно из самых значительных музыкальных событий этого года, а, возможно (время покажет), и последних лет, наконец-то произошло.

Впечатленный (что, само по себе, удивительный факт) Анатолий Никулин  решил задокументировать это событие.

Итак, Собору быть!

 

Я начинаю серию статей под кодовым названием «Из недр». Как многие успели заметить, мои статьи не отличаются особым оптимизмом. Напротив, большинство из них пропитаны изрядной долей цинизма, желчи и некой агрессии по отношению к очень многим явлениям вокруг, и, непременно, иной спросит: «А где же альтернатива?»

Альтернатива существует, и, собственно, в этом сериале я опишу самые новейшие и интересные тенденции и течения русской музыки. Конечная цель всей этой эпопеи: популяризация новых идей в массах. Очень хочется вытащить за шиворот из тех самых недр что-то такое, что будет радикально отличаться от того, что мы с вами (я надеюсь) считаем недостойным нашего внимания. В конечном счете, нынешняя мода должна закончиться и быть замещена чем-то новым, и, вместе с тем, более осмысленным, возможно, идеологизированным и концептуальным.

Это небольшое предисловие идеально подходит к новой питерской формации под названием «Собор». Если говорить просто и конкретно, то «Собор» — это объединение музыкантов из дружественных между собой коллективов. Основной костяк этого сообщества составляют довольно молодые группы: Shortparis, Slow Suicide, Электрофорез, Лемондэй. Возможно, в эту структуру входят ещё какие-то смежные банды, но основные мозги проекта находятся явно в этих трёх.

Если смотреть со стороны, цели сообщества размыты и малопонятны. Насколько я смог уловить, одной из основных задач является некий экзистенциальный поиск собственного музыкального и вербального языка на русской почве, который, в конечном итоге, должен вызвать бурный интерес к этому течению, как в России, так и за рубежом. Этакий новый виток «русской музыки», который, ни в коем случае, не основан на традициях, прости господи, советского рока 80-х годов.

По визуальному характеру и пафосу, это сообщество имеет куда более древние корни с ближайшей остановкой в районе 60-х-70-х годов XIX столетия с определённым налётом кучкизма и балакиревщины. Естественно, музыкально эти явления никак не связаны, потому что музыка «Могучей Кучки», по сути, давно мертва. Скорее, речь идет об идеологической связи.

Если смотреть более широко, то это — некий культурологический взгляд сквозь толщи веков с промежуточными полустанками в западной музыке в основном 80-х, но, всё же, довольно смешанных эпох. Такая музыкальная неявность и отсутствие каких-либо чётких критериев САМОЙ ЭТОЙ МУЗЫКИ способны в будущем породить новую русскую музыку, которая в данном случае лишь слабо опирается на западные образцы. Да и, слава богу! От англо-американского рока уже давно тошнит. Иными словами, здесь есть некая попытка строительства краут-лагеря, характерного для Германии конца 60-х — начала 70-х годов XX века, но с упором, естественно, на «русскость».

Если же краут-рокеры, отринув от музыкального наследия Западной Европы и Америки, пели всё же по-английски, так как имели желание заниматься неким культурным миссионерством, и, в конечном счёте, отчасти этого добились, то «Собор» желает всё делать исключительно на русскоязычной почве, правда, с желанием того же культурного миссионерства.

Далее, чуть раньше коснувшись культурологии (некоторыми понятиями которой, создатели этого движения охотно оперируют), мы сделаем следующую остановку в начале XX века. Здесь уже речь пойдёт не столько о культуре, сколько об её плотнейшем слиянии с социальными явлениями. Самые разные события, происходящие в стране последние пару лет (как социальные, так и экономические), говорят о том, что, несмотря на внешнюю относительную сытость и «цивильность», наша страна катится в пропасть во всех смыслах этого слова, и, скорее всего, оттуда уже не выберется никогда.

Давайте проведём параллели: в следующем году будет ровно сто лет с того момента, как Российская Империя достигла высочайшего пика в своём развитии (естественно, показатель исключительно внешний и несколько «рекламный»), через год, то есть в 1914-м, началась Первая Мировая Война, и за неполных четыре года, всё, что было нажито этим государством за последние триста лет, рухнуло практически в один момент. Великие русские умы тех лет накануне этих потрясений особенно остро почувствовали приближающийся крах, конец эпох и вообще полную неопределённость, вплоть до размышлений об апокалипсисе, причём не только «русском апокалипсисе», а тотальном и всеобъемлющем. Особенно ярко эти размышления выразили такие гениальные художники как Василий Кандинский, и, конечно же, Казимир Малевич. Ведь именно на эти полные томного ожидания «чего-то» годы, пришлось создание русского авангарда в живописи, музыке и некоторых других областях искусства, а легендарный «Чёрный Квадрат» нам явно говорит об этом конце эпох и переходе через чёрную точку из старины, по сути, в никуда.

Так вот, переходя к «Собору», стоило бы провести слабую параллель между этими событиями. Правда, у нас масштаб поменьше (при, может, ещё большем присутствии пафоса), да и героев за последние годы не прибавилось. Плюс ко всему, свою роль играет интернет, который измельчил человека, дав огромное количество информации, с которым сам человек не в состоянии справиться. И, стало быть, в такой ситуации очень тяжело отделять зёрна от плевел. Тем не менее, заниматься этим определённо стоит. Интернет не даёт реальной картины мира и людских дум, а является лишь объективным показателем множества субъективных мнений.

И всё же, возвращаясь к параллели «Собора» и русского авангарда начала XX-века: музыканты «Собора», по большому счёту, тоже играют авангардную музыку. И на экзистенциальном уровне они наверняка чувствуют что-то особенное, приближающееся. В остальном они могут со мной не согласиться, и я даже не удивлюсь, поскольку изначально движение заявлено как абсолютно аполитичное.

Следующей исторической остановкой являются «Кучкисты» (о них я говорил выше), а дальше всё размывается в псевдоисторическом мареве. Совсем уж крупицами считаются внешние, чисто визуальные элементы: плач Ярославны, убогий на паперти в чёрном одеянии просит милостыню, фраки, свечи, занавес и т.д. Весь этот антураж я наблюдал 9 декабря в клубе Da:Da на первом большом набате Собора, который я вкратце опишу ниже. Могу лишь по этому поводу добавить, что полуразвалившееся здание XIX-века, идущий снег, темень, всхлипывающие песнопения и бродяга с протянутой рукой у входа произвели на меня очень сильное впечатление и рисовали цветными кистями яркие полотна, к которым я явно не привык.

Всё это чудное, огромное и поначалу немного аляповатое (все с чего-то начинают) действо называется «новым русским ренессансом».

Теперь о «Соборной» сути и их проблемах. После трёх заседаний «Собора», для меня остаётся неясной связь свободной авангардной импровизации, где участвует любой желающий, с концертным действом. Одна из статей «Собора» — это, собственно, СОБОР самых разных музыкантов, которые без подготовки в течение n-нного количества времени играют в духе свободной, НЕ джазовой импровизации. Так вот, проблемой «Собора» является, на первый взгляд, слабая связь между импровизацией и групповым концертом. Получается, эти два действа размежеваны и отделены друг от друга. Взаимопроникновения двух субстанций я пока ещё не прочувствовал.

Сам музыкальный материал тоже не бесспорен. Первый публичный «Собор», состоявшийся, кажется, около месяца назад, продемонстрировал замечательные философские и идеологические устремления, но не показался интересным в музыкальном плане. Всё звучало в таком, довольно дроновом ключе с применением различных инородных инструментов в виде гармошек, дудочек и т.д. Второй «Собор» был интереснее и разнообразнее, но тематизм, в целом, остался.

А 9 декабря прошла большая презентация этого движения в Da:Da — концерт костяковых групп «Собора»: Slow Suicide, Shortparis, Электрофорез и Лемондэй.

Впервые за очень долгое время, я мог с полной уверенностью сказать, что концерт мне понравился. Это был не совсем обычный концерт: состоял он из нескольких неравномерных отделений + многочисленные лирические отступления. Подавалось это как премьера симфонического концерта, или же, оперы. Занавес, свечи, различные символические элементы (например, фотографические рамки без фотографий с чёрной полосой в углу), и т.п.

Первое отделение концерта — Электрофорез и Slow Suicide. Группы не менялись между собой: первая играла одну-две песни, и, под конец номера, на сцену уже выходила вторая. Другая группа допевала и доигрывала песни вместе с первой и принималась за собственные опусы. Эдакий бесконечный концерт. Музыка не прерывалась ни на секунду, и не было произнесено ни одной речи. Между отделениями многозначительно вещали лишь Ленский из «Евгения Онегина» и девочка из «Сталкера», читающая Тютчева (в качестве интродукции).

Первой частью этой театрализованной музыкальной драмы был Красный Собор — Собор мирской и телесный. Начинавшийся как вялотекущее проживание своих дней, он завершился беснованием и сатанинскими плясками в красном луче прожектора.

Признаюсь, что в записях обе молодые группы, выпустившие свои дебюты в этом и прошлом году — Электрофорез и Slow Suicide, звучат не так интересно. Первые поначалу прошли мимо меня, а вторые периодически интриговали. На живом шоу все они прозвучали в полный рост, и слушание в сочетании с визуальной частью оказалось сильнодействующим препаратом.

Электрофорез — совсем юный питерский электронный дуэт, который играет не то, чтобы очень минималистичную и, тем более, авангардную музыку. Скорее музыка у них смурная и хмуроватая с периодически вылезающими по-русски минорными мотивами и широким, открытым вокалом, который сам по себе звучит очень неплохо. Тексты достаточно простые и, под стать музыке, такие же минорные. Пожалуй, Электрофорез — самая последовательная команда и без того неясного «Собора». В них есть та самая искомая «русскость», а, может быть, даже и нечто новое, что, впрочем, пока не проявилось. Заиметь бы им более интересный и разнообразный музыкальный материал, и тогда можно будет присмотреться к этому коллективу более пристально.

Slow Suicide — коллектив, где большую роль играет идеологический лидер «Собора» Данила Холодков — человек безпятиминут пароход, многостаночник, (как внезапно выяснилось) способный вокалист, гитарист и чрезвычайно занимательная и интересная личность. Обычно в бородатых и тупых музыкантских анекдотах барабанщик, который ничего не может, кроме как барабанить — второй по лояльному флегматизму человек в бэнде после басиста. Собственного мнения обычно не имеет и исполняет свой долг с разным качеством в зависимости от настроения и состояния. Однако, взгляните на Холодкова: бывший партнёр Арсения Морозова по Padla Bear Outfit, человек в группе все-таки фоновый, ныне проявился как идеолог, как барабанщик, способный писать музыку (!!!), организовать коллектив (и не один!), играть на многих инструментах и даже петь (что уж вообще неслыханно в среде российских «стукачей»). Подобный случай в моей практике первый, ничего подобного я раньше не встречал, и за все эти замечательные пассионарные качества Данила Холодков переходит из разряда сценической мебели (коих миллионы), в разряд творца и настоящего музыканта. Его несомненное лидерство и в своих группах, и даже в целом движении, которое мы здесь обсуждаем уже битый час, даже поставило во мне огромный знак вопроса с подтекстом: «А зачем вообще нужны музыканты, которые ничего не могут, кроме как бить палками по барабану, чесать по струнам на протяжении многих лет?» Ответ напрашивался сам собой: «Конечно же, такие музыканты никому не нужны. Берите пример с Холодкова». Хотя о самой музыке Slow Suicide я скажу примерно то же самое, что и об Электрофорезе — это весьма занимательно, местами даже затейливо и любопытно, но не достаёт какой-то малейшей остроты и интересности в музыкальном плане. Повторюсь: коллектив очень способный, но пока ещё не раскрытый. Желаем всяческих успехов и, главное, интересного развития, как внутри, так и снаружи.

Красный Собор завершался дикой вакханалией, и наставало время антракта перед вторым актом.

Во втором акте проявились признаки почти сонатной формы, и в виде одной объёмной части на сцену вышел конфликт, и, одновременно, развитие Красного Собора — Чёрный Собор в лице Shortparis.

Как я уяснил для себя позже, по драматическим канонам после земной жизни Красного Собора, наступало царствие полумрака, словно Сет въезжает на лодке в свои владения после наступления темноты. Бытописанием мира Чёрного Собора занимается коллектив Shortparis. Потустороннний шаманизм с некоторым отблеском готичности, который хочется убрать прочь, поскольку он мешает правильному восприятию этой части спектакля.

Коллектив состоит из четырёх человек: вокалист, барабанщик (опять же Холодков), второй барабанщик (он же человек, программирующий синтетические звуки) и басист, играющий иногда на акустической гитаре. Самый сильный по музыкальной части коллектив «Собора», и, вместе с тем, наименее близкий этому сообществу. Музыкально они отличаются отточенностью стиля и большей последовательностью. Минимализм, сведённый к почти полному гармоническому нулю. Множество эмбиентообразных шумов, гитара (или же, бас), перебирающая отдельные ноты, сильная перкуссивность и выразительный химеричный очень высокий вокал, вырисовывающий вполне ясную мелодию. Очень странно, пространно, красиво, прозрачно. Коллектив показал сильнодействующее, почти паралитическое зрелище. Несмотря на такой минимальный состав, музыкальная масса велика, и звуковое наполнение очень плотное. Неравная борьба внутри приводила то к болезненной апатичности, то к дикой пляске дервишей. Закончился их недлинный сет ещё страшнее, чем первый, и уже глаз нельзя было оторвать. Давно на меня не производил русский коллектив такого сильного впечатления.

Но, несмотря на всю их аутентичность и некоторую обособленность, есть минусы, которые хотелось бы вычеркнуть. Например, некоторые заигрывания с готичностью, о которых я уже говорил. Потом, «Собору» противоречат их не русскоязычные тексты. Да и в принципе, тексты Shortparis немного усредняют эту группу. Запели бы они по-русски, цены бы им не было: тогда мы бы получили на этой культурной площадке сверхуникальный продукт.

На последнюю часть уже Белого Собора я не остался. Для меня конфликт был накалён до предела ровно в точке золотого сечения. Впрочем, на его разрешение я не пошёл, и, тем не менее, угадал с финалом: насколько мне стало известно, Белый Собор был прозрачным и светлым в лице Лемондэй. Эдакий завершающий аккорд, возводящий всю земную и подземную страсть ввысь.

Концерт удался. Народу было не так, чтобы, очень много, но и немало. Публика разношёрстная, что уже хорошо. Правда, наверное, мало кто что понял из всех этих искусных кружев. И ещё меньше людей, которые поняли саму суть всего этого Собора. Я лишь попытался ее уловить, и то, наверняка, сделал это неверно.

Но, с почином. Собору быть, а как иначе? За последние несколько лет — это мощнейшая попытка сделать не просто событийность и интересность, а изобрести целую концепцию, способную повергнуть людей в глубокие раздумья. Ведь, на первых порах, не так важно, что внутри, главное — что это ВООБЩЕ ЕСТЬ. Как и есть альтернатива, дорогие друзья.

Будем надеяться, что это питерское авангардное движение сыграет значительную роль в становлении новой российской музыкальной культуры (хотелось бы, чтобы сыграло главную). Потому что, как я уже писал в самом начале — нынешний культ потребленчества и ширпотреба должен быть сметён начисто. Он бессодержателен, а в последнее время ещё и абсолютно не креативен, откровенно скучен и безрадостен.

Чтобы перемены происходили быстрее, я и буду писать эти статьи и вытаскивать из недр тех, кто этого заслуживает.

Напоследок, желаю Собору всяческих успехов, дальнейших открытий. Удивляйте нас побольше и, на будущее, — проведите работу над некоторыми недочётами.

Всего доброго.

 

Автор: Анатолий Никулин 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 


Метки

Статьи

2628

Рекомендации