Илья Бортнюк: Фестивали приходят и уходят, а «Стереолето» — остается!

Буквально через месяц, 13 июля, все мы вновь станем очевидцами главного питерского летнего фестиваля — «Стереолето», которое, к слову, пройдет в этом году в двенадцатый раз!

А все это — исключительная заслуга Ильи Игоревича Бортнюка, который каждый год самоотверженно изыскивает по всему миру не только самых модных, неожиданных, а то и попросту уникальных артистов, но и средства на проведение фестиваля (что, как мне кажется, задача куда более сложная).

Так что, летним утром мы отправились прямо в офис «Светлой Музыки», где и поджидал нас Илья Игоревич, любезно согласившийся поведать обо всех нюансах российского «фестивалестроения», а все мы, я думаю, понимаем, что это значит — сделать качественный масштабный фестиваль здесь, в России. 

Мы с Ильей поговорили о том, почему Боярский — не Киркоров; из каких источников и в каком количестве берутся деньги на фестивали в России, и легко ли их добыть; о фриковой природе российской эстрады и локальности новой волны; о том, почему выступление группы The Knife стоит два бюджета фестиваля; о личных музыкальных предпочтениях продюсера «Стереолета»; и, конечно, сюрпризах, которыми, ходят слухи, полнится предстоящий фестиваль!

__________________________________

«

Мой фестиваль — независимый,

это полностью моя идея и мое финансирование

»

__________________________________

Ника: Я так понимаю, «Стереолето» у нас в этом году уже?..

Илья Бортнюк: Двенадцатый раз, 12 лет.

Ника: Илья, тогда давайте попробуем вернуться в прошлое, в 2001 год. Что происходило, как в России обстояла ситуация с музыкой? С чего все началось: идея фестиваля, формат, организация? Кто помогал? То есть, все эти моменты, касающиеся первого фестиваля.

Илья Бортнюк: За год до первого «Стереолета» я сделал вечеринку под названием «Сушидиско» в театре на Фонтанке, а вдохновением для нее послужило мое тогдашнее увлечение музыкой лаунж и японской музыкой.

Мы позвали туда группу Pizzicato Five, были и наши ди-джеи, и другие интересные группы, ну и, конечно, само место, театр на Фонтанке — очень хорошее, там уютный парк… плюс само действие происходило внутри театра.

Успех вечеринки сподвиг на то, чтобы сделать не одно мероприятие, а серию, и, соответственно, надо уже было как-то это назвать. И я назвал это «Стереолето».

Нельзя сказать, что я ничего не знал про то, как делаются фестивали. Я с начала 90-х ездил на фестивали в Германию, в Голландию: то есть у меня было достаточно четкое понимание, что такое музыкальный фестиваль, как он выглядит и что там происходит.

Другое дело, что, конечно, первому всегда тяжело. В России на тот момент было всего два фестиваля — «Максидром» и «Нашествие». Но это совершенно другие мероприятия, и они преследуют другие цели, это фестивали радиостанций. Они созданы так, чтобы рекламировать свои радиостанции.

Мой фестиваль — независимый, это полностью моя идея и мое финансирование. Естественно, с первого же фестиваля у меня были какие-то небольшие спонсоры, но все равно каждый раз фестиваль полностью зависит от того, как я подготовлю его проведение. За этим не стоит каких-то корпораций, и нет крупных инвестиционных фондов. Это всегда очень большой риск.

__________________________________

«

За 12 лет мы 1 раз получили грант

в размере 0,7% от всего бюджета фестиваля

»

__________________________________

Ника: Неужели никто не помогает? Никакие частные инвесторы, культурные фонды?

Илья Бортнюк: У меня нет никаких частных инвесторов, нет никаких культурных фондов. Спонсоры есть, конечно. Без них фестиваль невозможен, это просто самоубийство. Конечно, если есть возможность потратить несколько миллионов, просто кому-то отдать, тогда — другое дело. У меня нет такой возможности.

Поэтому я каждый раз пытаюсь находить деньги, иногда хорошо получается, иногда — с меньшим успехом. Но эти 12 лет, я считаю, очень большая заслуга, потому что даже такие крупные фестивали, как «Максидром» или «Нашествие» имели перерывы в своей истории. И в этом году наш прессрелиз начинается такими словами: «Фестивали приходят и уходят, а «Стереолето» остается…»

Ника: А Комитет по культуре, все эти культурные фонды, они что, никак не заинтересованы в фестивале? Почему нет финансирования?

Илья Бортнюк: Естественно, мы подаем заявки в Комитет по культуре. За 12 лет мы 1 раз получили грант в размере 0,7% от всего бюджета фестиваля. Я предполагаю, почему они не дают денег — считают, что у «Стереолета» и так все хорошо, и лучше помочь тому, у кого денег вообще нет.

С одной стороны, эту логику можно понять, с другой — с точки зрения правильного отношения к культуре, я бы не стал так делать, потому что лучше поддерживать то, что уже состоялось, точно будет и будет сделано хорошо, чем то, что неизвестно, будет ли вообще на следующий год. Вот поддержал Комитет по культуре какой-то фестиваль — он просуществовал год, а потом денег не дали — нет фестиваля, и про него все забыли. У каждого свой подход. У комитета — такой. Они даже негласно дали мне это понять. «Зачем мы тебе будем давать деньги, если у тебя и так есть спонсоры, ты билеты продаешь»… и так далее. У них отношение к «Стереолету» как к коммерческому фестивалю. На мой аргумент о том, что в Мариинский театр или Эрмитаж тоже продаются билеты, они никак не реагируют.

Ника: А насколько велик коммерческий успех? Иначе нужна ведь тотальная мотивация, чтобы 12 лет делать фестиваль, если он не приносит каких-то колоссальных доходов.

Илья Бортнюк: Нет, не приносит он никаких колоссальных доходов. Спонсорам вообще доходов не приносит. Спонсоры ведь дают деньги не за прибыль, это же реклама, пиар для них. Они платят за то, что бренд имеет отношение к известному фестивалю. С точки зрения денег, понятно, что мы что-то зарабатываем, но, кстати, не всегда, бывают ситуации, когда просто отбиваются затраты и все.

Ника: Вы-то сами для чего это делаете?

Илья Бортнюк: Я иногда задаю себе вопрос: зачем мне это нужно?

Мне это интересно. Я люблю музыку и отношусь к этой деятельности, как к некой миссии для себя. Хотя, конечно, иногда возникает ощущение, что ты бьешься головой о стенку, и никто особенно твои усилия не ценит. С другой стороны, что тоже очень важно, ты получаешь от этого какое-то удовлетворение. Эмоции, драйв, фан.

Есть масса других занятий, от которых люди не получают ничего, кроме денег, и очень от этого страдают, хотя внешне этого не видно. Здесь, конечно, можно заработать деньги. Но не те деньги, о которых вообще имеет смысл говорить. И я не знаю в России ни одного фестиваля, который зарабатывает деньги. Например, в прошлом году «Усадьба Джаз» сделали фестиваль, а в этом — нет, просто потому что не нашли денег.

__________________________________

«

В Москве весь шоу-бизнес,

в том числе и фестивальный, напоминает МММ

»

__________________________________

Ника: Как оцениваете рост фестиваля? Насколько он градировал, вырос? Что изменилось вообще? 2001 — 2013: какие глобальные отличия появились?

Илья Бортнюк: Тогда мы были вообще одни, не было никаких других фестивалей, кроме «Нашествия» и небольших местных рок-фестивалей. Мы были первыми, и, с одной стороны — было тяжелее, с другой — не было конкуренции.

В Москве, например, в этом году штук 8 фестивалей, причем, один фестивальнее другого. Но в Москве весь шоу-бизнес, в том числе и фестивальный, напоминает МММ. Понимаете? Пирамиду: все это в какой-то момент функционирует, а потом что-то происходит, и все рушится, и благополучно забывается. Масса таких примеров.

Там не бизнес стоит в основе организации концертов и фестивалей, а какие-то другие законы: понты, какие-то деньги непонятные, которые идут из одного нефтяного потока в другой, а кто-то становится посреди этого потока, что-то себе берет и делает на это фестиваль. Фестивали, которые близки к «Стереолету» по организации и формату — это «Дикая мята» и «Усадьба Джаз». Там такая же история — если находят деньги, то делают.

Ника: А кстати, можете ответить на вопрос, который вам часто задают? Вы всегда говорите, что формата у фестиваля нет, но мне кажется, он, все-таки, есть: кого-то вы наверняка не возьмете, а кто-то 100% может туда попасть. Какая критериология здесь работает? Ваши личные вкусы, тренды, тенденции, расчет на аудиторию? Как вы стыкуете артистов между собой? Потому что, зачастую это настолько разноплановые артисты, что их трудно представить на одной сцене. Но, между тем, в определенный формат это укладывается, и понятно, что какой-то норвежский блэк там, наверное, не будет играть, или, например, Леонид Агутин…

Илья Бортнюк: Самое интересное, что теоретически и то, и другое вполне может там появиться.

Ника: Теоретически-то да, а практически?

Илья Бортнюк: Вы перечислили почти все, что я принимаю во внимание: и собственные планы, и тренды, и, конечно, мы пытаемся делать какой-то маркетинг.

В этом году, например, выступает несколько групп, потому что в прошлом году я видел их выступления на фестивалях, и меня они очень сильно поразили. Например, группа Slagsm?lsklubben из Швеции — вообще супер. Это очень круто, но это небольшие деньги и небольшой риск. Какие-то группы я привожу, зная, что они вообще почти никому неизвестны.

Slagsm?lsklubben

Ника: Вот, например, в этот раз будет очень классная группа — Dzierzynski Bitz, мало кому известная, хотя и очень хорошая… Насколько готовы сами делать тренды и идти на риск?

Илья Бортнюк: Стал бы я делать отдельные концерты каких-то групп, которые выступают на «Стереолете»? Скорее всего, нет. С точки зрения бизнеса это точно никогда не окупится. Но поскольку у меня есть возможность сделать фестиваль и пригласить этих артистов (за счет того, что есть спонсоры), то я, конечно, приглашаю и совсем неизвестных артистов.

Dzierzynski Bitz

В этом плане фестиваль имеет некоторое просветительское значение. Пропаганда хорошей музыки. Иначе ведь будет совсем скучно. Потому что, если вы посмотрите на концертный рынок Петербурга, то увидите, что это одни и те же группы, которые периодически приезжают, выступают и т.д. Новых практически нет. Ну вот, Two Door Cinema Club — исключение, и то, только потому, что есть спонсоры. А так, все новые группы, которые появляются, новые тенденции…, их просто нет возможности привозить: там они уже звезды, а здесь на них придет 300 человек. И фестиваль как раз выступает неким компромиссом, когда можно приглашать таких артистов.

Ника: Как так получилось, что в этом году у вас Боярский? Это многих, мне кажется, удивило. В следующем будет Киркоров? Мы только сегодня с коллегами активно это обсуждали.

Илья Бортнюк: Причем здесь это? Как можно сравнивать то, что делает Боярский, с Киркоровым? Это совершенно разные вещи. Боярский — талантливый человек. Это — то же самое, что сравнивать Андрея Миронова с Безруковым. Это совершенно разные уровни. Боярский — уровень Андрея Миронова. Артист с большой буквы.

Михаил Боярский

__________________________________

«

Если ты идешь на фестиваль,

там должен быть либо блэк-метал сплошной, либо рейв,

либо «Алиса» и «Король и Шут»

»

__________________________________

Ника: А как это, например, стыкуется с каким-нибудь модным хип-хапом, который рядом играть будет?

Илья Бортнюк: Никак не стыкуется. Я обычно привожу такой пример: на фестивале Benicassim может выступить группа Justice, потом Leonard Cohen, после него — Chemical Brothers. И это не покажется странным. Там нет понятия «формата».

Это, пять же, такая российская местячковость в некотором смысле: если ты идешь на фестиваль, там должен быть либо блэк-метал сплошной, либо рейв, либо Алиса и Король и Шут… А если шаг влево, шаг вправо — все сразу: «что это вообще, это не концепт»!

Это совершенно неправильно. Нет же людей, которые смотрят исключительно боевики, или порнофильмы, или сказки. Все люди  достаточно разнообразны, и ты же не можешь каждый день носить только черную одежду. А в музыке почему-то все вот так твердолобо и направлено в одну сторону.

Ника: Ну вот, например, тот же «Пикник Афиши». Он скорее хипстерский по направленности, по крайней мере, складывается такое впечатление.

Илья Бортнюк: Абсолютно нет. В прошлом году там выступали Pet Shop Boys, а это уже ближе к категории звезды 80-х.

Ника: Но Pet Shop Boys — приглашенная звезда, известный хэдлайнер и так далее… а основная часть — группы примерно одной тематики, в то время, как на «Стереолете» разница весьма ощутима. И Мамонов и Регина Спектор в прошлом году…

Илья Бортнюк: А на пикнике в этом году, извините, «Сплин». Это уже совсем мейнстрим. И теоретически я тоже могу представить «Сплин» на «Стереолете». Потому что, я считаю, это очень хорошая, искренняя и правильная группа. А вот Киркорова, конечно, не могу представить. Киркоров — это, в первую очередь, фрик, а не артист, в плане наличия какой-то художественной ценности.

Ника: Да уж…

Илья Бортнюк: Фрики, конечно, тоже могут быть, но тогда они должны обладать большей «фриковостью».

Ника: По-моему, вся русская эстрада в каком-то подобном ключе существует.

Илья Бортнюк: Нет, почему, есть хорошие артисты, тот же Агутин, который был упомянут. Я считаю, что он талантливый артист. У него интересные аранжировки, а концерты — вообще замечательные.

Я считаю, что в нашей поп-музыке есть неплохие артисты и всегда были, жаль только, что их совсем немного, и большую часть составляют вот эти, даже не знаю…, поющие трусы.

Ника: Раз уж речь зашла о русской музыке… Если на время забыть об эстраде и обратиться к какой-то более новой и менее известной, менее коммерческой русской сцене. Как вы ее находите в данный момент?

Илья Бортнюк: В прошлом я весьма активно занимался русской музыкой, и даже был такой факт в моей биографии: я открыл и продюсировал первые два альбома группы «Ленинград», наверное, одной из самых популярных групп в стране на данный момент. Я имел отношение к продвижению групп «Вопли Видоплясова», «PepSee»… Мне всегда интересно, что происходит в русской музыке, хотя мне не очень-то важно, русская она, китайская или грузинская — мне важна сама музыка. Но могу сказать, что за последние 5 лет ничего уровня Земфиры или «Мумий Тролля», например, не произошло. Думали, что это произойдет с Петром Наличем, но не случилось.

Ника: А как же вся эта движуха вокруг лоу-фая и очередной «новой волны» так называемой?

Илья Бортнюк: Это, конечно, интересно, с некоторой точки зрения… Я на самом деле серьезно в курсе всего этого, потому что уже 3-ий год я исполнительный продюсер премии Артемия Троицкого «Степной волк», и там есть 14 категорий, включая «новую группу», «новую певицу» и так далее. Там порядка 15-ти экспертов, я тоже являюсь экспертом и более-менее понимаю, что происходит.

Но могу сказать, что ничего особенно выдающегося…  Ну вот, как на западе в прошлом году появилась группа Django Django и сразу стала таким хайпом, и прямо все об этом говорят — такого нет. Да, какие-то группы появляются, но это очень локальный уровень. К сожалению, мало кому удается перешагнуть уровень местных клубов.

Django Django

__________________________________

«

Очень сложно писать по-русски.

И те, кому это удается,

практически сразу становятся звездами.

»

__________________________________

Ника: То есть, нет никакой «новой волны», и в ближайшее время новый Илья Лагутенко нам не светит?

Илья Бортнюк: Ну, она есть, конечно, и, может, даже новый Лагутенко где-то есть, но мы еще об этом не знаем. Как ни странно, есть такая тенденция, что каждый год из Украины появляется какая-то серьезная звезда, начиная с «5Nizza», в прошлом году — Иван Дорн… В России есть, конечно, какие-то артисты в каждом жанре: и в хип-хопе, и в рок-музыке, но это очень локальный уровень.

А если говорить про так называемую «новую волну» модной инди-музыки, то тут за последние три года ничего нового: Tesla Boy, Pompeya, On The Go, Motorama — все. Pompeya выступали 4 года назад на «Стереолете», Tesla Boy — 5 лет назад, Motorama — в позапрошлом году… Я же не могу каждый год звать одних и тех же. В этом году будут  Dzierzynsky Bitz. Ну, вот эти 4 группы достигли определенного уровня популярности, и не думаю, что они его перешагнут.

Ника: С чем это связано?

Илья Бортнюк: А с тем, что все они поют на английском языке, а у нас в России никогда не станет очень популярной музыка на английском языке. Как познается группа и ее популярность? Делается сольный концерт. Сколько людей придет на эту группу. И в этом плане On The Go и Motorama, по крайней мере, по Питеру, выше по уровню, чем Tesla Boy и Pompeya. На них по билетам придет человек 100-150, а на On The Go и Motorama — 300-400 человек.

Ника: Так почему бы им не петь по-русски? В чем трудность, как вам кажется?

Илья Бортнюк: Я думаю, что у них нет достаточной уверенности в том, что то, что они сделают по-русски, будет убедительно, красиво и правильно. Потому что очень сложно писать по-русски. И те, кому это удается, практически сразу становятся звездами.

Ника: Илья, а для вас музыка — в основном, работа? Что слушаете дома, сами, добровольно? Хотелось бы какие-то имена конкретные услышать.

Илья Бортнюк: Я все время слушаю какую-то музыку. Из иностранных артистов мне (из последнего, современного) очень нравится группа Django Django. Потом, нравится группа Miike Snow, Retro Stefson — исландская группа. Мне много что нравится, и я много чего слушаю, даже иногда играю dj-сеты в Хельсинкибаре.

Ника: Ну, об этом мы даже не знали.

Илья Бортнюк: На самом деле, хотелось бы слушать больше музыки. Все-таки, несмотря на то, что работа связана с музыкой, очень много времени занимает какая-то рутина, и на музыку остается мало времени. Но все те группы, которые на «Стереолете», без лукавства могу сказать, что все они мне нравятся, в той или иной степени. Вот, например, Ariel Pink, не могу сказать, что мне нравится все его творчество, но некоторые песни я считаю гениальными. Так что, эти 25 групп — в том числе и мой выбор. Понятно, что все выбирается исходя из того, что возможно в данный момент на конкретную сумму денег. Например, у нас есть договоренность с «пикником», что какие-то группы мы берем вместе, в частности, La Roux.

La Roux

Ника: А кого мечтаете привезти? Вот прямо жаждете?

Илья Бортнюк: Ну, конечно, мне бы очень хотелось, чтобы выступила группа Sigur R?s, но там условие — полная темнота, а вы представляете себе, что значит заказать тент для 5000 зрителей? На это уйдет еще два бюджета фестиваля! С The Knife — та же история. Там большое внимание уделяется световому шоу. Впрочем, как показывает практика, тех артистов, которых нам не удается привезти на фестивали, мы привозим на обычные концерты — Crystal Castles, например. Bjork очень хотелось бы привезти… Radiohead думаю, что нет, у них достаточно скучные концерты.

Ariel Pink

Ника: А русских?

Илья Бортнюк: Русских? Думаю, нет. Наверное, было бы круто, чтобы Земфира выступила, но тогда это будет концерт с разогревом, потому что все придут на Земфиру. Ну, Мумий Тролль… Но они, в принципе, выступят когда-нибудь. Мы каждый год предполагаем их, но по срокам не срастается, а так они готовы, хотят выступать, тем более Лагутенко два года назад выступал на «Стереолете» с электронным проектом. А так, ну кто еще?

Ника: Да просто интересно, насколько возможен на большом фестивале вместо кого-то под тэгом «большая заморская звезда» русский хэдлайнер?

Илья Бортнюк: Почему, возможен, просто их нет, как таковых. В прошлом году я реально хотел пригласить группу «Браво», и мы уже вели переговоры, но их пригласили «Усадьба Джаз», и через две недели приглашать ту же группу… Нет русских хэдлайнеров. Почему «Сплин» пригласили? Потому что они уже всех перепробовали.

Я считаю, что Боярский в этом году — очень хороший вариант, потому что это такой момент, где вообще нет сомнений. И хипстеры, и какие-то совсем олдскульные люди одинаково к нему относятся, потому что даже, когда он поет песню про рыжего коня, она не вызывает отторжения, ведь под нее ты провел какое-то прекрасное время в детстве.

Ника: Ну, вам не кажется, что в таком контексте, это эксцентрично?

Илья Бортнюк: Нельзя говорить, что это эксцентрично. Вот если у вас были какие-то в детстве прекрасные моменты, а наверняка они были: мама купила мороженое в жаркий день, когда вы были в зоопарке и так далее… Если есть возможность повторить эти моменты, я думаю, что многие готовы отдать за это очень многое. И здесь как раз такая ситуация, когда ты как бы это делаешь. Вообще, когда человек выходит из детства, из юности, всю оставшуюся жизнь он пытается хоть как-то вновь пережить эти моменты. Вот честно, вы когда-нибудь смотрите фильмы про д’Артаньяна?

Ника: Ну, фильм классный, это понятно. Но здесь ведь сам контекст.

Илья Бортнюк: И никто же вам не говорит, что это как-то странно, а вы — фрик. И контекст точно такой же, абсолютно. Фильм про мушкетеров тоже ведь идет не по каналу, где идут только одни фильмы про мушкетеров, здесь — то же самое, какая разница в каком контексте это идет? Я считаю, что это вообще некоторое узкомыслие, когда говорят: как же так, Боярский, вы б еще «ДДТ» пригласили!

Ника: Ну да, есть такая тенденция — мыслить «форматами».

Илья Бортнюк: Но это же неправильно! Для чего вообще делается фестиваль? Чтобы люди старались хоть как-то выйти за пределы. Сейчас же вообще все открыто, и можно посмотреть, как устроен любой фестиваль. Когда у нас выступал в одном концерте Ник Кейв и Mujuice, и Tesla Boy, никто не удивлялся и не кричал: «как же так?!» Ник Кейв поет готические блюзы, это тот же самый Боярский фактически, у него даже усы на тот момент были.

Общий смех.

Я к тому, что у нас нет таких людей, как Ник Кейв, к сожалению. Но, вообще, Боярский, наверное, ближе всего к нему стоит по степени культовости.

Ника: Пытаюсь припомнить местного Ника Кейва…

Илья Бортнюк: У нас таких нет. Вот Мамонов есть… Ну, есть еще девушка Жанна Агузарова… Мы с ней договаривались, она была готова приехать, но я на 90% уверен, что она не приедет по каким-нибудь причинам. Хотя из женской половины она, наверное, наиболее интересна.

Ника: А сам фестиваль для кого конкретно? Есть какой-то собирательный образ типичного посетителя или тут все совсем размыто?

Илья Бортнюк: Я думаю, это почти все люди, которые стараются узнавать хоть как-то, что вообще происходит нового в музыке и в мире. Не те, которые остановились на группе Bad Boy Blue в 84-м году и больше им ничего не нужно…

Это, конечно, тоже парадокс российской действительности, что есть много людей, которым всего 30-35, но они кроме RHCP вообще ничего не слушают. То есть, про какую-нибудь группу Modeselektor они вообще не слышали. При этом они будут каждый раз ходить на группу Garbage или RHCP.

Этому есть социальное объяснение. Раньше, когда было больше времени, я тоже слушал гораздо больше музыки, чем сейчас, но я не прекратил слушать новую музыку или смотреть новые фильмы каких-то интересных режиссеров. «Бриллиантовая рука» — отличный фильм, но ведь выходят и новые фильмы Такеши Кетано, и Джима Джармуша. А некоторые как раз и живут по такому принципу — зачем смотреть, или слушать новое, если есть «Бриллиантовая рука»?

Ника: Ладно, Илья Игоревич, не будем вас больше мучить… Но все же, может, приоткроете завесу тайны — будет ли на этом «Стереолете» что-то такое, чего мы должны особенно ждать? Сюрпризы!

Илья Бортнюк: Конечно будет, но сюрпризы — на то и сюрпризы, чтобы их не анонсировать!

Ника: Совсем ни словечка не скажете?

Илья Бортнюк: Нет. Могу только с уверенностью сказать, что будет очень здорово, потому что по количеству и по качеству участников, такого еще никогда не было. И я считаю, что у нас прекрасный состав в этом году.

Ника: Огромное спасибо, Илья Игоревич, что нашли время поговорить. Было безумно интересно разузнать все изнутри. Теперь все ждем «Стереолета»!

 

 

Выведывала тайны Ильи Бортнюка — Ника Соловьева

 


Метки

МузыкаИнтервьюСтатьиБоярскийИлья Бортнюкновая волнастереолетофестиваль

12696

Рекомендации