Почему мы все страдаем от автозамены

Наберите в поисковике слово «автокоррекция» и увидите тысячу невозможных, абсурдных примеров того, как автоматическое исправление вершило судьбы и рушило жизни людей. Мы расскажем, как эта бессовестная гарпия появилась на свет. 

Несмотря на всплески безудержного веселья или фатальные ошибки, которыми знаменита автокоррекция, нельзя отрицать ее абсолютную незаменимость. Это серый кардинал нашей эры мобильной коммуникации. Без автокоррекции мы не могли бы отправлять деловые письма с ревущего стадиона, когда нас толкают обезумевшие фанаты, не сочиняли бы романы в трясущемся вагоне метро и не писали паскудные письма о неизбежном расставании в очереди почтового отделения. Без нее, очевидно, наши телефоны не выглядели бы, как крохотные гладкие зверьки, которых нужно щекотать. Само понятие сенсорной печати невозможно с нашими пухлыми физическими пальцами, если нет программы, которая занимается тщательной проверкой текстовых потоков. Благодаря автозамене мы можем писать не только в любом месте, но и в любом состоянии, даже из эпицентра недельного запоя. Пропасть между мыслью и словом еще никогда не была такой узкой: наш мир купается в беззаботности вербального выражения. 

Человека, который сделал это возможным, зовут Дин Хачамович — ему пренадлежит патент на функцию автозамены и именно он является ее главным разработчиком. Как заботливый отец, он научил машины понимать смысл маниакальной человеческой переписки. Хачамовича можно найти в тусклом конференц-зале в штаб-квартире Майкрософта в Редмонде, штат Вашингтон. При том, что он является вице-президентом Майкрософта, Дин выглядит симпатичным и скромным человеком, только очень уставшим. У него темные круги под глазами и волосы, которые выглядят так, как будто он сам в спешке пытался остричь их кухонными ножницами. Элегантная бледность лица — результат того, что он верит в получение витамина Д от светящегося монитора. 


Когда Хачамович начал работать на Майкрософт, он получил место в команде, которая корпела над Вордом. Это было еще в начале 90-х, обработка текста находилась на распутье. С одной стороны были люди, которые ратовали за украшения и излишества: улучшение печати, цветовыделение и тому подобное. С другой — товарищи, которые продолжали работать над функциональностью, именно с ними Хачамович и связал свою судьбу. Этот лагерь хотел, чтобы люди меньше раздражались в повседневной жизни. Что они делают с помощью текстовой программы? Очевидно, набирают тексты: немного творчества, много скучной кропотливой работы. Хачамович пытался избавить нас от рутины, сделав набор гладким и невидимым, чтобы человек чувствовал себя спокойно, как актер, выступающий с поддержкой внимательного и надежного суфлера. 

Автозамена появилась на свет, когда Хачамович думал о ресурсах, уже заложенных в программе. Благодаря Чарльзу Симони, крестному отцу графической обработки текстов, в Ворде был словарь, который грешно не использовать в качестве базы. Например, вы могли настроить слово-название вашей компании: наберите его, нажмите F3, и оно превратится в JPEG логотип, который вы загрузили заранее. Хачамович понял, что этот глоссарий можно использовать гораздо более активно и агрессивно, исправляя распространенные ошибки. Он написал небольшой код, который позволял нажать левую стрелку и F3 в любое время и заменить «teh» на «the». Инсайт пришел к Хачамовичу, когда тот подумал: слова разделяются пробелами, значит, само нажатие пробела может спровоцировать замену. Это делает коррекцию... автоматической! Разработчики составили список наиболее распространенных ошибок, и дело пошло в гору. Какие-то собирались опытным путем, какие-то, вроде непреднамеренного капса, сразу были очевидны. Ставились этические вопросы: стоит ли Майкрософту рекомендовать правильное написание для слов типа «MOTHREFUCKER». 

Без шалостей, конечно, тоже не обошлось. Однажды Хачамович залез в компьютер своего босса и настроил словарь автозамены таким образом, чтобы, когда тот набирал имя Дина, оно заменялось на имя Майка — другого сотрудника фирмы, и наоборот. После этого босс стал запирать офис и блокировать компьютер. Дети еще быстрее поняли, в чем шутка: Хачамович прочитал лекцию об автозамене в третьем классе школы, где училась его дочь. С тех пор он получал письма от родителей: «Спасибо, что провели урок о новых технологиях для наших детей. Но теперь каждый раз, когда я пытаюсь ввести имя своей девочки, оно изменяется на «Милая принцесса». Как вернуть все назад?». 


Хачамович и его команда недолго развлекались всякими проделками — хотя бы потому, что еще предстояло много работы. С тем же капсом вроде бы очевидно, что две большие буквы в начале слова нужно убирать, заменяя «СДелку» на «Сделку». Но как быть с исключениями, например, с компакт-дисками (CD)? И таких исключений — угрожающе много в любой области, необходимо было составить особый список. Эту задачу поручили стажеру из Гарварда, 19-летнему Кристоферу Торпу. Он написал скрипт, обработавший все сделанные вручную записи, которые собирали работники Майкрософт, и получился встроенный словарь неофициальных, но необходимых выражений. Торп также работал с омофонами, которые раньше создавали бесконечный потенциал страданий для неграмотных людей.  

Хачамович откопал стопку исторических документов, включающую этот встроенный словарь: реликвии, томящиеся в подвале, остались в целости и сохранности, несмотря на многочисленные переезды. Хачамович любовно поглаживает обложку Windows 95, где на обороте он провозглашает торжество автозамены. «Многие хронические ошибки, которые были раньше бичом цивилизации, теперь ликвидированы, как оспа», — говорит он. 

В тех случаях, когда неправильно написанное слово встречалось настолько часто, что уже вошло в словарь как официально приемлемая альтернатива, Ворд придерживался консервативной позиции, заменяя на «оригинал». Разработчики не боялись показаться ретроградами, скорее уж — хранителями языка. Радикальны они были и по отношению к идиомам: например, gorilla warfare (война горилл) автоматически превращалась в guerrila warfare (партизанская война) — биологи могли возмущаться по этому поводу сколько угодно, но их не принимали в расчет. Для непристойных слов был создан отдельный список: Ворд не должен был услужливо их предлагать во избежание оказий. 

Торп, который сейчас руководит стартапом Philo в Бостоне, рассказал о том, как он работал над созданием этого списка. Его вдохновил некий пользователь ПО Майкрософт по имени Билл Виньола (Bill Vignola). Торп не помнит, кто он такой или чем занимался, но Виньола однажды написал письмо лично Биллу Гейтсу, где жаловался, что его имя автоматически заменяется в Ворде на «Билл вагинальный». Понятное дело, тут любой расстроится и почувствует себя обиженным. Вагинальный Билл был не единственным разгневанным юзером: представители Голдмэн Сакс (Goldman Sachs), одного из крупнейших коммерческих банков, были крайне раздражены, что Ворд называет их Проклятый Сакс (Goddamn Sachs). Торп листал словарь и нашел все слова, которые были помечены как вульгарные, а потом добавил некоторые анатомические термины для верности. 


В некоторых случаях «типичная автозамена» набирала такую популярность, что ассимилировалась в языке. Так, в начале 2000-х европейские бюрократы открыли эффект Купертино: слово сотрудничество (cooperation) заменялось на город в Силиконовой долине (Cupertino). Известно много случаев, когда политики жаждали наладить Купертино между своими народами. Этот эффект стал общим названием для частных случаев подобного рода, ему даже посвящена страничка на Википедии

За последние двадцать лет Хачамович не переставал идти в ногу с наукой, изучая такую область, как большие данные. Теперь автозамена — это не составление бесконечных списков правил и исключений, а дело статистики. Все, что мы пишем — это материал для обработки, из глобального текстового массива можно извлечь информацию о частотности. Автозамена сегодня полагается на алгоритмы и аутсорсинг. Конечно, некоторые факторы остаются значимыми: близость на клавиатуре, фонетическое сходство, языковой контекст. Но более значимой становится популярность: слова, как и люди, сражаются за нее, чтобы выжить.  

В этом нет ничего нового: всегда были люди, которые боролись за насаждение языка «сверху вниз» и люди, которые считали, что язык должен развиваться, как живой организм, расти «снизу вверх». В последнее время вторая альтернатива кажется более вероятной, в таком случае победитель забирает все, а проигравшие по популярности выражения обречены на вымирание. Некоторую надежду в этом жестоком мире конкуренции нам дает Apple: их контекстная автозамена различает язык, который вы используете с друзьями и язык, на котором вы говорите с боссом, подстраиваясь не под общество в целом, а конкретно под вас. 

Раньше Ворд упрекали в дьявольском ханжестве: ад (hell) превращался в мужские планы (he'll). Но теперь общественный лингвистический корпус погряз в лавине пошлости. Хачамович покончил с рутинной работой (scutwork), но ничего не может сделать с работой шлюхи (slutwork). Люди ездят не на Вольво, а на вульве, сайт Damn You Autocorrect — «Черт тебя побери, Автокоррекция» — набирает все больше преданных участников, и остановить это не представляется возможным. Приходится признать, что корпус наших выражений, не предназначенных для публикации — это не гетто на окраине чистого и сверкающего мегаполиса, а подводная часть айсберга. 


Раньше, когда на скучных вечеринках играли в «крокодила», для того, чтобы показать слово «работа» нужно было изображать рытье траншеи или укладывание кирпича. Сейчас можно показывать работу как шевеление пальцами в воздухе. Если какой-то очень специфический вирус поразит большой и указательный пальцы у всего человечества, мировой ВВП рухнет. Эта цифровая производительность невозможна без автозамены. 

Почему мы так зациклены на своих ошибках? Они не только обеспечивают нежелательные вторжения глупости в наш мир серьезных деловых переговоров, но выходят за рамки этого. Сама возможность языковой коммуникации основывается на явлении, которое лингвисты называют «принципом доверия», интерпретацией суждений других людей как рациональных. В более узком смысле цель этого приципа заключается в том, чтобы не приписывать иррациональность, логические противоречия или ложность чужим суждениям, когда существует их разумная интерпретация. Поэтому мы пытаемся угадать значение даже в самом исковерканном наборе символов, и зачастую нам это удается. Мы должны считать за честь иметь такого спутника, как автозамену, она улыбается нам сиянием смысла через налет поверхностной неуклюжести и спешки. Попробуйте набирать сообщение на своем смартфоне вслепую — вы получите неожиданную историю, с характерными персонажами, конфликтами и действиями, которой позавидует любой писатель. 

Мы чувствуем ответственность за свои слова. После изобретения азбуки Самуэля Морзе, спиритуалисты начали говорить о том, что серия постукиваний может быть сообщением из мира мертвых. Автозамена тоже влияет на СМИ, населяя его лингвистическими призраками, которые обитают в больших данных. У подростков в Азии есть целый диалект, основанный на автозамене определенных слов, а сюрреалисты утверждают, что автоматическое письмо благодаря машинной коррекции еще больше преуспело в выявлении бессознательных желаний и тревог. Юродивые, странные и загадочные предложения стали визитной карточкой нашего времени, его потаенных глубин. 

Ученые в Майкрософт не забивают себе голову такими вещами. Они продолжают работать над тем, чтобы автозамена становилась более эффективной. Нитин Агравал, возглавляющий европейскую команду автозаполнения для Bing, говорит: «Да, у нас есть ошибки. Но какой процент из них забавен? У нас нет метрики для такого понятия, как «развлечение». Мы оперируем другими терминами — временем, необходимым для завершения задачи, например». Понятное дело, что эти серьезные люди не ставили себе целью специально искать развлечений — но когда вы позволяете автозамене говорить от вашего имени, развлечения находят вас сами. 

В конечном счете, мы возвращаемся к старой как мир идее о том, что не мы говорим с помощью языка, но язык говорит через нас. Мы просто его неуклюжие замусоленные сосуды. 


Источник: Wired


Метки

Статьиавтокоррекцияиздевательствоистория

6472

Рекомендации