HR Giger — «Вирусный гость, глядящий глазами цвета маковых лепестков на наши органы размножения»

«Влагалищные пейзажи. Внутриматочные открытки. И дальше — в глубины ядра человеческой клетки. Хотите взглянуть на свой генетический код? Готовы увидеть, как гены вырабатывают белок, клонируя собственные ткани? Наши города похожи на гигантские муравейники, населенные колониями насекомых, безликих и уродливых. И это — мы».

Тимоти Лири о творчестве Г.Р. Гигера

Человек — это, конечно, животное. По крайней мере, существо биосоциальное. Мы дышим, едим, спим, ебемся — это био. Мы угараем, работаем, отдыхаем — это социо. Чередование позиций первого списка с позициями второго — наша жизнь, единственная и прекрасная, как висящий в воздухе Будда Шакьямуни, дарующий своим ученикам цветок лотоса.

В 1940 году, в Куре, столице швейцарского кантона Граубюнден, среди крутых горных склонов, зеленых равнин и размеренных толстых бюргеров, в семье добропорядочного честного аптекаря родился Ганс Рудольф Гигер — будущий bu gin this global community. Увлеченному мистической западноевропейской традицией Эдгара По и Г.Ф. Лавкрафта мальчику отец, будучи человеком дальновидным и скрупулезным, как и все швейцарские аптекари, вручил человеческий череп, в надежде пробудить интерес к естественным наукам. В дальнейшем нить «естества» пройдет через все творчество художника, но в то время подарок отца лишь взбудоражил воображение мальчика и еще дальше увел его в сферу загробных таинств и Танатоса.

Тем более почва для взращивания классических мистических идей, скрещенных с современным видением мира, была самой что ни на есть благоприятной: еще живой Карл Юнг, ударившийся на старости лет в алхимию, незадолго до рождения Гигера читает в Лондоне нашумевшие Тавистокские лекции и издает «Красную Книгу», собирая все свои поиски бессознательного воедино и щедро поливая их оккультным соусом. В тоже время другой швейцарец — Альберт Хоффман, совершает открытие, всколыхнувшее социум и личность не меньше, чем все мировые войны: синтезирует LSD-25, приоткрывая тем самым завесу и приглашая всех заинтересованных в Magical Mystery Tour.

В годы юности Ганса Гигера, по его собственным словам, более всего привлекает цирк, тьма и мрачные, темные закоулки родного города, в которых он без помех играет, создавая в своем воображении причудливые искаженные миры. Но, помимо тяжелой интроверсии, юного Ганса интересуют тусовки, телки и умные ребята: он с радостью входит в творческое общество Кура, где приобретает верного друга и духовного отца — им становится Сергиус Глововин, специалист древней мифологии, оккультной символики и лидер подпольного контркультурного движения. 

Юношеские работы Гигера, публикующиеся в подпольных изданиях «Clou» и «Hotcha» в 1959-1960 годах, представляют собой постапокалиптические образы, нередко посещавшие молодого человека в то время: рисунки знакомых девушек, идеи разнообразных пыток и наказаний, автопортреты  и заполненные телами пространства. И хотя эти работы лишь предвещают ключевую идею его творчества, она уже мерцает там (пока в виде искаженных гиперреалистичных половых органов). Этот цикл был назван «Атомные дети» («Atomkinder») и состоял из черно-белых журнальных иллюстраций.

Первые постеры Ганс Гигер начал публиковать в 1969 году, тогда же проводятся его первые персональные выставки. Многие сравнивают работы Ганса тех лет с полотнами Босха и Брейгеля, но нельзя сказать, что Гигер обращался к теме религии, по крайней мере, в обыденном понимании. Но, несмотря на отсутствие в его работах ярко выраженной религиозной направленности, прослеживается внимание к дихотомии Бога и Дьявола, где художник непременно занимает позицию последнего. Открыто с этой тематикой Гигер выступил всего один раз: в 1975 году на выставке в Париже представил специально подготовленные работы, пронизанные богохульной издевкой над символами причастия, распятия и крестных страданий Христа. Страдание, агрессия, озлобленность и душевные муки — все это наполняло излюбленные сюжеты художника: убийство, самоубийство и жесткий механистический секс со всеми демонами преисподней.

Именно в это время Ганс обращается к теме, которая позже станет лейтмотивом творчества — роды, рождение, эмбрионы и зародыши. Здесь Гигер раскрывается полностью, демонстрируя самый негативный пренатальный опыт. Зародыши на его полотнах — беспомощные жалкие жертвы и одновременно жестокие убийцы, а процесс рождения и вскармливания — изощренная мучительная пытка.

Работы Ганса вызвали широкий резонанс в обществе и привлекли внимание психоаналитиков и исследователей внутренних глубин, коих в то время было много, спасибо Хоффману. Идеи пренатальной памяти и внутриутробных переживаний, которые определяют структуру человеческой личности, были воплощены в 70-х Станиславом Грофом, использовавшим в своих трудах работы гигеровского «Некрономикона».

Именно в то время к художнику и пришла всемирная слава: издание «Некрономикона», книги-культа всех мистиков и просто злодеев, было вызовом всему фантастическому сообществу. О «Некрономиконе» говорили уже очень давно: тему поднял Лавкрафт, приписав авторство безумному арабу Аль-Хазреду, а в дальнейшем вопрос о существовании первоисточника муссировался всеми, кто имел хотя бы косвенное отношение к миру тьмы (Алистером Кроули, к примеру), и обрастал легендами. Вызов был воспринят: гигеровский «Некрономикон» стал именно тем «Некрономиконом», о котором говорили еще за сто лет до него.

Удивительной глянцевой четкости своих работ Гигер добивался с помощью аэрографа — абсолютно механического инструмента, тем самым доказывая, что искусство может создаваться механизмом, а не кистью создателя. Работы Гигера крайне реалистичны: среди легенд, окружающих их происхождение, есть история о том, как таможня задержала его картины, изобилующие изувеченными половыми органами и изуродованной рваной плотью, обвинив в распространении порнографии.

«И где же я, по-вашему, это снимал? — высокомерно поинтересовался художник. — В аду?» Гигер действительно бывал в аду, но не в аду, созданном Босхом и инквизицией, а в аду поп-арта и коммерции.

Есть такие психи, которым не нравится жить. Глянцевая американская мечта кажется им глянцевой американской мечтой, если вы понимаете, о чем я. Суть вещей окружает таких психов всю жизнь и становится для них невыносимым напоминанием о том, как убого пытаться постичь смысл происходящего, барахтаясь в собственном дерьме. Они улыбаются, едят свою пищу, пьют свою водку и умирают, боясь одного — новой социальной поебени за чертой. Одним из таких психов, наверное, и был Ганс Гигер — человек, всю жизнь уверенно шедший к смерти.

Еще со студенческих лет Гигер окончательно встает на темную сторону силы, поселяясь в «проклятых» домах и коллекционируя ритуальные предметы типа обтянутых человеческой кожей алтарей, проеденных червями черепов и пыточных механизмов. Важно понимать, что Гигер всегда действительно верил в то, что делал, и примеров тому немало. В 1977 году он выпустил печально известный альбом «Second Celebration of the Four», посвященный его музе, любовнице, модели и вообще женскому символу его творчества — Ли Тоблер. После девяти лет жизни с Гансом, полной психоделических поисков ужаса, вдохновения страданием, разложением и болью, Ли впала в летаргический сон на несколько месяцев (рискнем предположить, что после очередного презента от Хоффмана), а проснувшись, застрелилась, нанеся тем самым ужасную рану и без того воспаленному сознанию художника. 

К каким только аспектам зла не обращался Гигер — начиная от самых темных, заканчивая самыми попсовыми. Из последних: швейцарский филиал легендарных байкеров Hells Angels, для которого художник сделал несколько иллюстраций, музыкальные группы, которым он рисовал ковры альбомов: Magma, Atrocity, Carcass и даже KoЯn, для которых он соорудил микрофонную стойку. Удивительно, насколько истинная вера в темную материю и стремление к мировому признанию сочетались в этом человеке, дополняя друг друга.

Некоторые психи заявляют, что наш мир слишком механизирован: мы все живем как роботы, как машины, выполняя изо дня в день элементарные действия, обусловленные нашими опциями, поддерживая жизненный цикл человечества. Существуем, чтобы существовать, ежедневно спускаясь в метро, любуясь природой за окнами наших квартир, выпивая кофе и водку, покупаем, чтобы покупать и пыхтим друг на друге ради порождения себе подобных уродцев. Очевидно, что одним из таких психов был Ганс Гигер, и воплощение идеи сращивания механического и органического в одной особи было лишь вопросом времени.

Время настало: на Ганса Гигера обратил внимание Ридли Скотт, работавший в то время над сценарием своего первого «Чужого». Художник был приглашен в качестве создателя образа ксеноморфа и всех интерьеров фильма. К работе Гигер подошел основательно, и попытка отразить в Чужом гармоничный синтез механизма и организма увенчалась блистательным успехом — автор получил «Оскар» 1980 года за «Лучшие визуальные эффекты».

 

Помимо работ в области рисунка и живописи, Гигер занимался скульптурой, создавая удивительные в своей мерзости работы, которые выставлены в его музее в швейцарском Грюйере и частных коллекциях. Это уникальные произведения искусства: бюсты, статуи, хитросплетение тел, микрофонные стойки для рок-звезд и предметы интерьера, которые также стали культовыми.

А некоторые психи говорят, что внутри нас живут другие существа. Живут своей жизнью. Чудовищный и прекрасный гибрид биологической массы и механизма, вечные и древние, как сама вселенная. Они управляют нами, используя человечество, как расходный материал, пользуясь нашими телами и душами. Прекрасные лица наших кумиров, трогательные фибры душ любимых поэтов — все это оболочки, промокашки и ячейки, — заявляют некоторые психи. Представьте себе огромный вирус «Человечество», внедренный в сознание каждого из других, высших существ — Чужих, оцените всю мощь и величие той борьбы, которую они ведут, и у вас не останется вопросов об этих психах.

Наследие Гигера — это тысячи его поклонников, армия художников, пытающихся копировать созданный им стиль, это десятки тысяч татуировок, и мировое признание всего фантастического сообщества. Ганс Гигер за свою долгую жизнь сделал все, что хотел и достиг всего, к чему стремился: он создал свою вселенную, детально проработанную и максимально полную. Вселенную, которая постепенно становится новой классикой мистики.

Вчера он ступил за черту — последний из тех реалистов, которым можно верить без оглядки. Последний из той школы, которую когда-то основали своими судьбами Эдгар Аллан По и Говард Филлипс Лавкрафт. Ганс Рудольф Гигер, заядлый наркоман и алкоголик, умер не от передозировки, не от сердечного приступа, не сделал селфи револьвером или петлей, а банально упал с лестницы. Вчера из жизни ушел последний Чужой, а мы остались — дети потребления, свободные и величественные, как висящий в воздухе Будда Шакьямуни, дарующий своим ученикам цветок лотоса.
 


 

«Гигер, ты иномирный пришелец, таящийся в моем теле, откладывающий в нем свои блуждающие яйца чуда. Ты опутал себя шелковистым коконом, словно личинка, и проложил глубокий тоннель к железе моей мудрости. Гигер, ты видишь глубже, чем мы, одномашненные приматы. Не посланник ли ты какого-то сверхразумного биологического вида? Может быть, ты — вирусный гость, глядящий глазами цвета маковых лепестков на наши органы размножения?
 

Тимоти Лири Г.Р. Гигеру

 

Валентин Зубков


Метки

ЧтениеСтатьиgiger-ripартбиоэротикавагиныискусствомистицизмпыткитанатосчужойэмбрионы

13636