Эндрю Гарфилд — интервью со звездой об ужасах капитализма, скандале с утечкой фото и неудачах «Человека-Паука 2»

«Ты выглядишь как Унабомбер», — первые слова, которые я произношу, когда вижу Эндрю Гарфилда в гостиничном номере в центре Торонто. Румяный фотогеничный 31-летний актер выглядит спортивно, при этом не слишком опрятно, да еще и носит бороду, как у библейских героев. По словам Эндрю, борода — для роли священника 17-века в предстоящем фильме Мартина Скорсезе Silence, который сейчас находится в стадии пре-продакшена. Вместе с Гарфилдом в ленте принимают участие Лиам Нисон и Адам Драйвер. По сюжету фильма трое проповедников отправляются в Японию, чтобы распространять слово божие.

Эндрю Гарфилд, известный всем по роли Питера Паркера/Человека-паука, приехал на фестиваль в Торонто, чтобы представить свой последний фильм «99 домов» (реж. Рамин Бахрани). В центре сюжета Деннис Нэш (Гарфилд), который, пытаясь избежать выселения из дома, устраивается на работу к хищному риэлтору (Майкл Шеннон), надеясь вновь вернуть себе жилище. Драма представляет собой увлекательное исследование жадности и классовой борьбы с приятным бонусом в виде превосходной актерской работы Гарфильда и Шеннона. 

Густая растительность на лице — явный признак того, что Гарфилд обожает созерцать себя в разных ролях, это, возможно, и объясняет выбор столь экстравагантных персонажей: от малолетнего убийцы в фильме «Мальчик А», до коллеги Марка Цукерберга в «Социальной Сети». 


 

Что привлекло тебя в «99 домах»? Я понимаю, что у тебя есть двойное гражданство, но это все-таки типичная американская история.

Я думаю, это история западного капитализма, где к людям относятся, как к цифрам на бумаге, а не как к существам из плоти и крови, такой же, как и у нас с тобой. Ситуация, в которую попадает Деннис Нэш, — не просто вымышленная вселенная, а самая настоящая реальность. Это та система, в которой наши достоинства не видят, не ценят, да и вообще нас не замечают.
 

Все мы чудовищно разобщены,
мы, как животные, которые свирепеют от голода.
 

Капиталистическая система в период постиндустриальной революции создавалась с лучшими намерениями, но она была вероломно перестроена — горстка людей получила миллиарды, а остальные остались за бортом жизни. Нужно вылечить эту систему как на индивидуальном и семейном уровнях, так и на уровне общества в целом.

Почему ты считаешь, что систему нужно лечить? В чем заключается ее болезнь?

«Болезнь» здесь — равнодушие к достоинствам отдельного человека и всеобщая разобщенность. Я чувствую, что этот фильм может стать маленьким шагом назад к тому, чтобы начать заботиться друг о друге на уровне сообщества. Нас учили, что единственный путь к успеху — идти по чужим головам и буквально избивать друг друга. Идея фильма в том, что все мы живем в единой системе, и если я наврежу тебе, то я причиню вред, тем самым, и себе. Мы существуем в циничном мире людей, которые убивают друг друга на расстоянии, не придавая этому никакого особенного значения. Интернет — лучший тому пример.

Ты упомянул интернет. Недавний скандал с утечкой интимных фотографий знаменитостей, в том числе многих твоих коллег по цеху. Кажется, в культуре плотно утвердилась установка на то, что общественность имеет право на частную жизнь известных людей.

Это отвратительно. «У меня есть право на твое голое тело или на изображения, которые ты отправила мужу или любовнику», — омерзительная установка. Это жестокая, оскорбительная нападка не только на всех женщин, но и на саму божественную природу их женственности. Это мизогинистично, это еще один пример чудовищной разобщенности между людьми, которая позволяет нам так поступать. 

Самое страшное здесь то, что мы еще не дошли до той точки кипения, когда будет всеобщий референдум по этому вопросу.


Интернет — это новый Дикий Запад.
Этот парень берет и заливает
чужие интимные фото в свою фотогалерею.
Какого хрена у него есть на это право?
Это абсолютно возмутительно!

 

Но чем дальше заходят сами хакеры, тем вольнее чувствует себя государство, нарушая права своих граждан. Если даже наше собственное правительство этим занимается, неудивительно, что молодые, психологически незрелые подростки-хакеры делают то же самое.

Именно так. Если папа говорит, что все ок, то и нам можно. Это болезнь. Наша репутация, то, как мы выглядим в глазах окружающих, сейчас гораздо важнее того, кто мы на самом деле. Хвост виляет собакой. Фильм как раз и говорит об этом — доллар виляет нашей душой. Превыше всего — выжить любой ценой, а вот если ты выжил и преуспел, то можно уже немножко подумать о душе и заняться благотворительностью. Только когда мой банковский счет не внушает опасений, а мои дети и дети моих детей могут позволить себе учиться в школах Лиги Плюща, только тогда можно отсыпать немного бедным и нуждающимся.

Ты какое-то время жил в Нью-Йорке и также упомянул проблему горстки миллионеров, противостоящих всем остальным. Нью-Йорк выглядит одним из самых ярких символом современного капитализма. Я думаю, это одна из причин, почему террористы, которые презирают запад, выбрали его своей мишенью.

И они напали на самое высокое здание. В былые времена вы не могли построить здание выше, чем церковь в вашей деревне или городе. Юридически церковь должна быть самым высоким зданием, а все остальное должно сториться на дюйм ниже нее.
 

Самое высокое здание в городе
— это религия вашего города.

Какова же религия Нью-Йорка?
Это долларовая банкнота, золотой телец, торговля.
Бог — это деньги. Настоящий позор!
 

Каждый из нас, так или иначе, часть этой системы. Прелесть фильма в том, что он не пытается изменить мир, но может сплотить нас, консолидировать сообщество. Трудно жить бок о бок, когда каждый из нас пытается на*бать другого. В последнее время у меня развилась не просто аллергическая реакция на города, я испытываю самые настоящие панические атаки. Это странно, иметь такое количество людей на участке земли в пару миль.

Ты также снимался в «Смерти коммивояжера» на Бродвее с покойным Филиппом Сеймуром Хоффманом. Я имел удовольствие взять с собой на премьеру младшую сестренку, это было блестяще! Каково это, четыре месяца работать рядом с таким сильным актером, играя его сына?

Я никогда этого не забуду и всегда буду возвращаться к этому опыту. Он был эталоном и наставником, не только как художник, но и как человек, я любил его всем сердцем. Я чувствую себя действительно особенным, поскольку мне посчастливилось столь плотно работать с ним все эти 4 месяца. Мы смогли по-настоящему освежить души друг друга, это был замечательный опыт.

Как тебе удается балансировать между небольшими интересными проектами вроде «99 домов» и такими крупными коммерческими блокбастерами, как «Человек-Паук»?

Ну, «Человек-Паук» — тоже очень интересный проект для меня. Я был сильно увлечен им. Я не могу идти на работу, если она мне не интересна. Существует очень любопытная дихотомия между тем, как фильм воспринимается другими, и тем, как воспринимаю его я. Я стараюсь не думать о своей карьере с какой-то внешней перспективы. Мы все сейчас находимся в публичном пространстве, где на каждом углу есть камера. Популярен ты или нет, ты всегда под прицелом объектива. Зачастую люди умышленно пытаются привлечь внимание камеры, и здесь всегда возникает третья персона, которая вас оценивает и заставляет задаваться вопросами вроде: «что люди думают о моей карьере?», «как я выгляжу со стороны?», «важно ли то, как я выгляжу, или важно, что я сижу и общаюсь с близким мне человеком?». Прости, если я пытаюсь рассмотреть этот вопрос на своего рода макроуровне.

Что касается «Человека-Паука», я наслаждался перезагрузкой во франшизе Amazing Spider-Man, но не был в восторге от последнего фильма. Он под завязку набит разными персонажами и больше напоминает спин-офф к «Зловещей шестерке». Мне любопытно, что ты чувствуешь по этому поводу?

Это интересно. Я прочитал массу чужих отзывов и в один момент решил остановиться, потому что это начало резко отличаться о того, что я сам чувствую по этому поводу. Я прочел сценарий, написанный Алексом Куртцманом и Бобом Орси, и по-настоящему полюбил его. Там был самый настоящий поток энтузиазма! Я думаю, на этапах пре-продакшена или пост-продакшена из цельного монолита фильма стали удалять отдельные части. В самой картине было заложено гораздо больше, чем в финальной ее версии, нельзя вырезать часть без ущерба для целого.

Как только вы начинаете удалять и говорить: «нет, это не работает», нить повествования разрывается, становится сложно продолжать внятную историю. Люди из студии явно испытывали какие-то проблемы с некоторыми частями нашего фильма, а последнее слово принадлежит именно студии, так что можешь адресовать этот вопрос им.

Но я скажу тебе следующее: что касается моего личного опыта, вне зависимости от того, как это в итоге выглядело на экране, мне пришлось работать в очень серьезных сценах, которые ты вряд ли увидишь в фильмах по комиксам. Я тщательно исследовал своего героя-сироту, и многие мои выводы мы потом рассматривали еще более детально. Это очень интересно — делать подобного рода вскрытие персонажа. Я отлично провел время и действительно горжусь этой работой. Конечно, я был немного озадачен реакцией зрителей.

Как же так?

Все дело в проницательности. Что люди на самом деле говорят? Чем вызвана эта претензия, и какие выводы мы можем сделать для себя? Мы не можем сказать: «О боже, мы облажались, потому что все эти люди говорят, что наш фильм дерьмо». Мы должны спросить себя: «Что из этого действительно правда?». Правда ли, что сама серия уже немного сдулачь после пятого по счету фильма «Человек-Паук»? Действительно ли в фильме перебор с персонажами? Не является ли повествование слишком разрозненным? Если оно, наоборот, плавное, то достаточно ли хороших сцен мы смогли представить? Есть ли в ленте проблемы с тональностью? Я думаю, все это очень важные вопросы. Конструктивная критика кардинально отличается от тупого метания говна. Мне очень нравится конструктив. Надеюсь, мы сможем извлечь максимальную пользу от адекватной критики.


Метки

ЧтениеКиноИнтервьюактерголые девушкиинтервьюкапитализмчеловек-паук

20648