Интервью: Flying Lotus против смерти

Музыкальный продюсер, диджей и хип-хоп битмейкер Flying Lotus рассказал The Fader всю правду о джазе, фамильных традициях и своем последнем альбоме You're Dead! 

Что может лучше охарактеризовать творчество Flying Lotus, чем этот факт: с каждым новым альбомом 30-летний продюсер, чье настоящее имя Стивен Эллисон, апгрейдил свои дома. Апартаменты, где он жил во время записи второго альбома, Los Angeles (2008), располагались в захолустной пустыне — долине Сан-Фернандо. В 2010, когда увидел свет Cosmogramma, Эллисон жил на склоне холма в парке Echo. Until the Quiet Comes в 2012 году принес ему дом в районе Лос-Анджелеса, с бассейном на заднем дворе. Накануне пятого альбома, You're Dead!, я оказался перед двухэтажным особняком на северной стороне Голливудских холмов.

В день нашей первой встречи ароматные кусты роз благоухали на тропе, ведущей к дому. Ярко-красная дверь открылась, и я увидел только двоих обитателей этого впечатляющего жилища с четырьмя спальнями: самого Эллисона и его шестимесячного миниатюрного щенка Ико, бостонского терьера. «Я хотел купить дом», — говорит Эллисон, встречая меня, — «Дома продолжают расти, не так ли?». Его бывшая девушка, Ники Ранда, которая была приглашенной вокалисткой в You're Dead!, написала мне по электронной почте: «Стив тратит много усилий на то, чтобы вдохновенно создавать эти маленькие вселенные вокруг себя».


«Новые дома приносят новые звуки,

новых соседей и новые идеи» 
 



Эллисон ходит босиком, он скромно одет: спортивные шорты и черный балахон с логотипом Grand Theft Auto V на груди. На концертах и фестивалях мы видим его вечно сгорбленным над своим ноутбуком, но в обычной жизни он высок и широкоплеч, узкая полоса бороды оттеняет мужественное лицо. Он провожает меня в темноту домашней студии, где царит творческий беспорядок: клавиатуры, синтезаторы, полдюжины бутылок с лекарственной марихуаной. 

Он как будто пытается избегать зрительного контакта со мной. Даже когда музыкант сидит на месте, его будто переполняет нервная, суетливая энергия. Когда Эллисон выпустил свой дебютный альбом в 2006 году, то продемонстрировал сверхъестественную способность сочетать музыкальную абстракцию с жесткой перкуссией. Тогда он еще работал с легендарным калифорнийским лейблом Stones Throw Records.
 

Но с тех пор, как он получил титул

«электронного Джими Хендрикса»

от звезды BBC Мэри Энн Хоббс,

Эллисон делает все возможное, 

чтобы оправдать это почетное звание.

 

Стивен показал гораздо более высокий уровень, чем толпа похожих на него музыкантов, и в 2008 году подписал контракт с Warp Records в гиперактивном Лос-Анджелесе. Это поставило его наравне с Aphex Twin и Autechre и сделало возможным сотрудничество со знаменитостями такого масштаба, как Эрика Баду или Том Йорк. 

Музыка Эллисона — бурная, рисковая и хулиганская, как и он сам. Он отдается хаосу разрозненных звуков, но сохраняет устойчивое чувство контроля над ними. Турбулентные звуковые амебы, дух западного побережья, ирония пост-дабстепа и внеземная электронная музыка сделали Эллисона тем, кто он есть. В альбоме You're Dead! он соединил два главных увлечения своей жизни: джаз и хип-хоп.


Эллисон рассказал мне, что You're Dead! первоначально задумывался как двойной альбом с его музыкальным сообщником Стивеном «Тандеркат» Брунером. Они собирались играть дуэтом крэк-джаз, «тридцать джазовых брейков, по минуте на каждый». Название же было лишь шуткой, игрой. Но потом Эллисон начал рефлексировать на тему смерти, которая пронизывала всю его жизнь. Музыкант потерял многих близких друзей, и он думал о своем страхе смерти в том числе. Финальная версия You're Dead! включает 19 треков, общей длительностью 40 минут. От звукового беспорядка они ведут к спокойной ясности, что метафорически означает путешествие духа после смерти. 

Flying Lotus вырос в долине Сан-Фернандо, в музыкальной семье, которая увлекалась соулом и джазом 60-х. Его бабушка, Мэрилин Маклеод, сочинила Love Hangover для Дайаны Росс. Двоюродные братья Эллисона — Оран и Рави Колтрейны, сыновья Джона Колтрейна, который умер незадолго до того, как Стивен родился. «Оран открыл для меня мир звукозаписи», — говорит Эллисон, — «Он сочинял музыку на старом Apple. Он был тем, кто научил меня всем основам. Оран для меня — как старший брат». 


 

Над роялем Эллисона висит пятифутовый живописный портрет его двоюродной бабушки, Элис Колтрейн, которая была джазовой пианисткой, арфисткой и женой Джона Колтрейна. Она тоже выпустила альбом, который был звуковым созерцанием смерти —  Lord of Lords 1972 года. «Для меня  Lord of Lords — это история восхождения Джона Колтрейна», — говорит Эллисон, — «Это ее способ справиться со смертью. Я чувствую это. Одну композицию, Going Home, композитор Антонин Дворжак использовал в своей симфонии «Из нового мира» — это семейная песня».
 

«Когда кто-то покидает нас,

мы играем Going Home на похоронах.

Мы играли ее, когда умерла тетя Элис,

и когда умерла моя мама»

 

Эллисон потерял много близких людей. Своего отца, которого он видел только несколько раз, в 2000 году. Мать, начинающую актрису, в октябре 2009. У его бабушки по материнской линии случился инсульт несколько лет назад, и он возвращался в долину, чтобы быть ближе к ней: «Она находится в такой точке жизни, когда грядут самые большие потери. Умирают друзья и члены семьи». Также Эллисона потрясла смерть своего коллеги, Остина Перальта (сына скейтбордиста Стейси Перальта), чье электрическое пианино мы слышим в DMT Song из альбома Until the Quiet Comes. Остин умер во сне из-за осложнений с вирусной пневмонией, и внезапность его смерти с тех пор преследует Эллисона. Он посвятил песню из нового альбома, The Boys Who Died in Their Sleep, именно ему. 

Вытащить Эллисона куда-нибудь — задача не из легких. В то время как его музыка захватывает Лос-Анджелес, сам музыкант выходит из дома только за едой. Я спрашиваю, хочет ли он встретиться с Робертом Гласпером и Херби Хэнкоком в Hollywood Bowl? Он качает головой. Как насчет того, чтобы проверить, появились ли новые таланты в джазовом Piano Bar? «Не очень», — бормочет Эллисон. Может, посетить ашрам двоюродной тети? Эллисон поворачивается ко мне спиной и спокойно объясняет, почему сейчас не время для этого. 

Ночью мне удается убедить его принять участие в Low End Theory. Когда мы едем на вечеринку, то прислушиваемся к Power 106 — крупнейшей хип-хоп радиостанции Лос-Анджелеса. Играет Believe Me Лила Уэйна и Дрейка, и Эллисон признается: «Я хотел бы работать с Дрейком. Я тащусь от его бита». Но другие песни вызывают раздражение Эллисона, когда звучит Kid Ink Криса Брауна, он ворчит:
 

«Это пахнет стрип-клубом. Я просто чувствую это.

Ты можешь легко представить себе

подпрыгивающие ягодицы».


 


 

Наконец, мы добираемся до места. Эллисон не был здесь несколько месяцев. Когда мы оказываемся внутри, то тяжело пройти несколько метров без того, чтобы кто-нибудь не обращался к музыканту и не просил сфотографироваться с ним. Игривый дух, который я увидел в нем несколько минут назад, исчезает без следа. Он беседует с друзьями о вспышках лихорадки Эбола и тускнеет на глазах. Мы едва пробыли на вечеринке час, как Эллисон решает уйти, встревоженный невозможностью вести разговор без перерыва. Когда мы удаляемся, диджей объявляет, что собирается поставить новый трек Flying Lotus под названием Dead Man’s Tetris, и комната наполняется головокружительными басами. Эллисон не задерживается. Он даже не оглядывается назад.

 

Метки

МузыкаИнтервьюСтатьиflying lotusмузыкахип-хоп

15744

Рекомендации