Cold Cave о депрессии, любимых писателях и петербургском инди

Прошлый визит Cold Cave в Россию обернулся двумя феерическими концертами в Москве и Петербурге, когда неожиданно для всех Cold Cave в составе Уэсли и его девушки Эми Ли возымели лютый успех. После тех концертов Эйсолд рассыпался в благодарностях и пообещал вернуться. И сдержал обещание. Перед возвращением группы в Петербург 25 октября в клубе Da:Da «Модный» задал Эйсолду несколько важных вопросов обо всем.

Уэсли Эйсолд — человек с историей. В свои 35 он выглядит просто отлично, хотя в его жизни всякое бывало. Начав музыкальную карьеру в относительно успешных хардкор-группах American Nightmare и Some Girls, Эйсолд пережил период бедности и саморазрушения, едва не стал бездомным, но внезапно чудесным образом выиграл суд у группы Fall Out Boy, бессовестно укравшей его стихи и использовавшей их в своих песнях.

На отсуженную кругленькую сумму Эйсолд открыл книжный магазин, встал на ноги, завел правильные знакомства и основал Cold Cave — изначально нойз-проект, который со временем превратился в один из главных коллективов новой волны пост-панка — мрачного, хмурого, преимущественно электронного с непременной ностальгией по 80-м.

И все получилось у Эйсолда гораздо лучше, чем можно было предполагать. В музыке Cold Cave напрочь отсутствуют позерство и легкомысленное заимствование приемов и мелодических хуков у классиков жанра вроде The Cure и New Order. Cold Cave — это предельно честная музыка, львиная доля обаяния которой держится на исповедальных текстах Уэсли, который занимается самокопанием на профессиональном уровне, так что, если разобраться в его текстах, то непременно можно найти себя.

Модный Петербург: Как думаешь, почему твоя музыка популярна в России?

Уэсли Эйсолд: Россия быстро стала одной из моих самых любимых стран. Это просто щелкнуло, сработало: я полюбил места, города, людей, даже не пытаясь их понять. В России есть особая красота в ее мрачности, строгости, ее гордости! Я вырос на военных базах Америки, в индустриальных городах. Эми из Детройта. Нам понятна красота Санкт-Петербурга и суровость Москвы. Эта эстетика влияет на мою музыку, даже когда я об этом не подозреваю. Хотя я не настолько наивен, чтобы утверждать, что полностью понимаю вашу страну. Но мне нравится то, как я себя чувствую здесь.

Перед своим первым визитом в Россию ты говорил, что тебе нравится не столько Россия, сколько «образ» нашей страны, который сложился у тебя из-за музыки, кино, литературы. Изменилось ли что-нибудь после того, как ты побывал здесь?

Каким-то странным образом я удивился, насколько чистое у вас небо осенью. В Москве небо гораздо более тяжелое и темное, но в Петербурге оно ясное и светлое, прямо как летом, несмотря на жуткий холод. И в обоих городах я бы хотел провести больше времени.
 

Любой город мне нравится в зависимости от того,
сколько я могу просто гулять по нему.
По Петербургу я гулял долго.
 

Кто твои самые любимые писатели?

Больше всего на меня повлияли Жан Жене и Луи-Фердинанд Селин. Из русских авторов я впечатлился не очень известным (по крайней мере здесь, в Америке) Петром Успенским и его «Странной жизнью Ивана Осокина».

Ты собираешься переиздавать свою книгу «Deathbeds»? В России ее достать совсем непросто.

Ага. Когда мой гастрольный график будет не таким насыщенным. Было бы круто, если бы она продавалась в России. Или даже была переведена.

Есть планы по изданию второй книги?

У меня есть идеи, но я еще не готов. После того, как закончу третий полноценный альбом Cold Cave, приступлю к книге.

У тебя очень честные тексты, чем-то напоминают настоящую поэзию. Ты пишешь тексты под музыку или накладываешь музыку на уже готовые слова?

И так и так. Самое классное состояние в этом отношении, когда ты просто открываешь рот, и слова выходят сами без всяких усилий. Хотя я не могу объяснить, за счет чего это происходит. Что-то в самой музыке нажимает на курок в моем сердце, и получается текст. А потом песня. Хотел бы я, чтобы всегда было так просто. Чаще я изменяю уже написанные слова специально под музыку. Это гораздо более трудоемкий процесс, который мне не всегда подходит. Я всегда хочу той простоты, о которой говорил выше.

В прошлом году у тебя вышло много синглов, а потом ты выпустил их в одном альбоме «Full Cold Moon». Зачем?

Ну, я не был готов выпустить новый альбом, но у меня получалось выпускать по две-три песни. Потом я почувствовал, что хочу выпустить все синглы за 2013 год в одном альбоме, что и сделал.
 

В любом случае, стандарты музыкальной индустрии
если не умерли, то умирают,
поэтому музыкантам можно делать все,
что взбредет им в голову.

 

Ты говорил, что твой лучший альбом «Cherish the Light Years» вышел не таким, каким ты хотел. В чем отличия?

Демо-версии песен были гораздо более минималистичными. Хотя это не значит, что я в целом недоволен альбомом. Просто есть некоторые моменты, которые я бы поменял. Сбросил бы весь ненужный балласт. Под «ненужным балластом» я подразумеваю некоторых людей.

Ну, ты еще выпустишь альбом с гитарами и живыми барабанами?

Я всегда писал песни для абсолютно разных инструментов, но сейчас делаю электронную музыку. Много экспериментирую с фортепьяно для нового альбома, что для меня, кстати, непросто (Эйсолд родился без левой руки — прим. ред.). У меня накопилось столько демо-песен, что хватит на четыре альбома. Самое сложное — это выбрать песни по какому-то принципу для следующего альбома.

На песни Cold Cave можно найти множество видео. Для тебя важна эта часть творчества?

Несомненно. Хотя официальных видео на мои песни вышло не так уж много. Очень сложно довериться человеку, которому нужно поймать твою волну, понимаешь? Это как отношения модели и фотографа: много людей хотят тебя пофотографировать, но нужно быть осторожным с теми, кто тебя плохо знает. Последствия ты увидишь в результате — на фото будет незнакомец, а не ты.

Ты страдал от наркозависимости и длительной депрессии. Что тебе помогло справиться с этим? Можешь припомнить самый худший момент из тех времен?

Депрессия — мой спутник по жизни. Она меня не отпускает. Мне нужно с ней справляться, но в то же время поливать, как цветок. Каждый день. Наркотой я никогда не злоупотреблял, но саморазрушением занимался. Чего слегка стыжусь. Не могу вспомнить худший момент. Со временем я воспринимаю те дни как нечто, что случалось не со мной. Помню только одно большое и мутное чувство безнадежности.
 

Самое отстойное в депрессии
— это когда ты не ценишь
самые волнующие и важные моменты твоей жизни
просто потому, что тебе плевать.

 

В песне «Icons of Summer» ты поешь: «Я не хочу умирать, пока не найду свет внутри себя». Ты нашел этот свет?

Иногда мне кажется, что да. Но с ним сложно справляться. Этот свет нужно поддерживать.

Расскажи про свой обычный день. Ты пишешь музыку каждый день или только, когда ловишь вдохновение?

Я просыпаюсь, пью кофе. Читаю про все, что происходит в мире, или просто читаю. Занимаюсь делами, а потом гуляю. Просто гуляю. Музыку пишу только по вдохновению.

Ты думал о том, как бы хотел встретить старость?

Я хотел бы состариться… Изящно. Хах. Развиваться не переставая. Делать музыку, которая что-то значит для других людей. К созданию музыки я приговорен пожизненно, это не позерство.
 

Я часто чувствую неискренность в музыке.
И знаю, что сам от этого не страдаю точно.

 

Мы знаем, что ты знаком с русской музыкой. С сибирским панком, например, или Янкой Дягилевой. Вот песни четырех российских групп, можешь выбрать ту, которая тебе больше всего понравилась? (Мы познакомили Эйсолда с творчеством «Электрофореза», «Лемондэй», Shortparis и «Воллн» Феликса Бондарева — прим. ред.).

«Электрофорез» (песня «Невеста») довольно-таки неплохи. Еще мне понравился бас у «Лемондей» (песня «Нюхаю»). А вообще все с удовольствием послушал. 

И для разгорева перед предстоящим концертом вспомним, как это было в прошлый раз.

Иван Волков


Метки

МузыкаИнтервьюcold caveдушевноинтервьюконцертнью-вейвпост-панк

16804

Рекомендации