Большой палец Луиса Васкеза или не совсем трезвый прорыв за кулисы к The Soft Moon

Жуткая история алкоинтервью в углу гримёрки клуба MOD, рядом с трубой отопления и прочим эксклюзивом.

И просто неподдающиеся описанию приключения Ионова и Ники Соловьевой до, во время и после концерта The Soft Moon

Полдесятого вечера. Отвратительно трезвый Луис Васкез печально бродит по клубу MOD. Наконец, он усаживается на скамеечку, где-то с правой стороны сцены и грустно смотрит на Ggle Highs, безнадежно разогревающих толпу. Именно в этот момент у Ggle Highs загадочно зависает компьютер и под гул негодующей толпы Васкез переводит свой печально-блуждающий взгляд со сцены на свои потертые ботинки. Шугейз.

Настало время действовать! Несмотря на официальный отказ менеджера Soft Moon на наш запрос на интервью с артистом, мы предпринимаем последнюю попытку выбить заветное интервью! План прост: в обход строгого американского менеджера, мы передадим Луису тайную записку с просьбой всё-таки дать нам интервью!

Находчивый и решительный Александр Ионов вытаскивает из сумки своей любимой девушки какой-то листок бумаги (позже оказавшийся лекцией по Русской Литературе ХХ-го века и безнадежно утраченный в хаосе клуба MOD). При помощи авторучки, Ионов, уже изрядно трясущимися от водки руками чертит два слова по- английски: «INTERVIEW PLEASE?» и всучивает измятую бумажку главному редактору журнала «Модный Петербург» Нике Соловьевой, безапелляционно подталкивая её локтём к сидящему на скамейке Васкезу.

Свершилось! Внимательно ознакомившись с содержанием записки, Васкез деловито суёт её в карман и обещает трепещущей от восторга Нике, что, мол, после выступления посмотрит, что и как! И вот, мы приготовились ждать... Взяли ещё водки, потом ещё 2-3 бокала мартини, потом кусочек пиццы и ещё немножко водки. И вот, на часах пробило полдвенадцатого ночи. Концерт взял и кончился. Люди заспешили в метро и гардероб.

Уже изрядно накачавшиеся мартини и водкой без колы сотрудники «Модного Петербурга» и Александр Ионов встали у дверей крошечной гримерки МОД’а. Сейчас или никогда! Внутри творился сущий ад: в помещении 4 на 2 метра метался вспотевший после выступления Васкез; усталый и всё так же отвратительно трезвый, он пытался найти чехол от гитары. Вокруг толпились какие-то люди. Найти чехол не представлялось возможным. У входа в гримерку нервный менеджер группы, стоя на коленях, пытался запихнуть груды так и не распроданных футболок Soft Moon обратно в свой огромный чемодан.

Внезапно к нам подошел Женя Соник, замечательный барабанщик питерской шугейз группы Lava Lite и поинтересовался, а не осталось ли футболок на продажу? Направив Женю к менеджеру Soft Moon, Ника и Ионов решили воспользоваться внезапной ситуацией с рытьем в футболочном чемодане и прорваться в гримёку, прямиком к Васкезу. Вперёд!

В след нам понеслись возмущенные возгласы менеджера The Soft Moon: «Луис, блеать, никаких интервью, я же сказал, мы опаздываем на поезд! Пакуйся твою мать! Пакуй свою грёбаную гитару!»

 

Примечание редакции

Именно «твою мать», «грёбаную» и «блеать», ибо именно так расшифровывается в переводе на русский бесконечный поток факов, который наполнил комнату в этот чудесный момент.

 

 

Ионов менеджеру: Да что вы так разнервничались, вообще? Пусть артист поговорит с представителями СМИ, а вы пока что пакуйте его чемодан и гитару! Всё по-честному! Все круто же! Ему надо с нами расслабиться и все будет ОК!

Менеджер: Да вы не понимаете!  У нас поезд. В Москву! Пусть Луис сам пакует своё грёбаное дерьмо!

Ионов Нике: Давай, тащи его в угол, быстрей!

 

Слегка затравленный Луис (а ростом он примерно 165) бросается за гитарой и начинает впихивать её в узкий черный чехол. Чехол не поддается. Тут мы его и настигаем в углу! Миссия выполнима!

В первую очередь, мы, как петербуржцы и высоко интеллигентные, выпившие мартини, водки и рома люди, принесли свои извинения Луису, за столь скоропостижное интервью в тёмном углу гримёрки, непосредственно рядом с трубой центрально отопления, за которую судорожно и хватался всё время настигнутый нами Васкез.


 

А дальше было так

 

Ионов: Луис, ну как дела в Сан-Франциско? Как там Такерия Канкун? (прим. ред. — известное местечко в Сан Франциско, где любят перекусить мексиканской жрачкой всякие деклассированные деятели андеграундных искусств).

Васкез (озираясь на менеджера): Оооуу, а что вы там бывали? Да, круто, люблю мексиканское пожрать!

Ионов: Ага! Ну, просто, мы вот думали, а что вам больше по душе: буррито или гамбургеры? Все-таки вы же американский артист, каковы ваши предпочтения?

Васкез (более расслабленно): Я бы сказал, что да, я люблю покушать во всяких забегаловках в районе Мишен, вы верно угадали! (прим. ред. — Мишен, район Сан-Франциско, где изначально селились преимущественно выходцы из латинской Америки, в 90-х район славился молодежными бандами, мексиканскими проститутками и дешевыми столовыми с острой латиноамериканской едой; в нулевых в районе стали селиться разбогатевшие на интернет технологиях студенты ВУЗов и скандальная слава места сошла на нет).

Ионов: Ну, так что, вы жили в Сан-Франциско всю свою жизнь?

Васкез: Нет, я родился в Лос-Анджелесе, а потом ещё маленьким ребенком переехал в пустыню Мохаве. Знаете где это? Под Лас-Вегасом...

Ионов (перебивая Васкеза): Прекрасно знаю это место и совершенно не могу понять, зачем вас туда понесло жить, там же так сухо и пусто, а ночью вообще ад, ну да ладно, не будем об этом, и так все круто!

Нервный смех Васкеза.

Васкез: Ну да, а потом я переехал и годик пожил в Аргентине, а в Сан-Франциско живу последние 7 лет.

Ионов: Аргентина? Это офигенно! А что вы думаете про весь этот бесконечный шугейз ревайвл из США, который случился в нулевых? Что происходит вообще?

Васкез: Знаете, я вообще стараюсь не слушать современную музыку и не слежу за всем этим.

Ионов Нике на русском: стопудово врёт, не верю я что-то!

Ника заговорщически подмигивает.

Ионов: Ну а всё же, что вы слушаете? Модное что-нибудь слушаете? Назовите-ка свой топ пять!

Васкез: Если я и слушаю что-то, то обычно это сравнительно старая музыка и малоизвестная. Например, название Minimal Man вам о чем-нибудь говорит?

Ионов (спьяну перепутав американских экспериментальщиков Minimal Man с британским арт-попом No-Man) уверенно кивает: Да, конечно, конечно!

Васкез: Ну, круто, ещё люблю The Units и Chrome.

Ионов (от ужаса трезвея): Нет, этих не знаю, видимо что-то совсем редкое!

Васкез: Да, мало кто знает, не расстраивайтесь!

Ионов: Я вообще сегодня в вашей музыке услышал мрачные синты Гари Ньюмана и повизгивания Роберта Смита! Вы согласитесь с такими сравнениями?

Васкез: Да. Гари прикольный, мрачный, ну а The Cure — да, было бы глупо отрицать влияние, но все мои завывания скорее не от Роберта Смита.

Ионов: А откуда же тогда все ваши завывания? А?
(Ионов пытается изобразить вокал Васкеза. Ника и Васкез смеются)

Васкез: Для меня моя музыка — это такое примитивное и первобытное всё, я выплескиваю свою фрустрацию и разочарование в этих возгласах и криках. К тому же, я вообще не зацикливаюсь на текстах. Для меня текст не столько важен, как эмоция звукового ряда, энергия, подача каких-то звуков, а не слов.

Ионов: Это очень здорово, я вот вообще тексты никогда не слушаю, главное чтобы вставляло! Ну так, как вам выступление, как отдача зала? Круто было?

Васкез: О да! Было офигенно! Я реально почувствовал обмен энергией с залом, столько всего, прямо месиво! Экспрессия зала была до предела!

Ионов: Ощутили разницу между Россией и Западом? Круто, да?

Васкез: Отдача зала в России напомнила мне выступления в Нью-Йорке и в Лос-Анджелесе, там народ более раскрепощён и выражает свои эмоции очень ярко. Но это исключения из правил для США и Европы. Большинство мест на западе по отдаче зала совершенно не сравнимы с Россией. Там люди всё хранят в себе, не хотят выплескивать эмоции. Здесь — по-другому.

Ионов: Какой город вам ближе, Сан-Франциско или Лос-Анджелес?

Васкез: Думаю, что Сан-Франциско мне ближе всё-таки.

Ионов Нике на русском: Ника, хочешь сказать что-нибудь американской звезде?

Ника на английском, хриплым от волнения и мартини голосом: Ой, ну вообще так офигенно отыграли чуваки, вообще, да!

Ионов: Луис, откуда столько мрачного, почти суицидального настроения в вашей музыке?

Васкез: В моей музыке много переживаний детства, много негатива, с которым я пытаюсь бороться, вот таким образом.

Ионов: Да вы прям, как Крут Кобейн, или кто там по гранжу с трудным детством был?

Васкез смеется.

Ионов: Музыка отличная вообще, не важно, что там и как было, надо жить дальше!

Васкез: Ну да, так и есть!

Ионов: Я надеюсь, ваш менеджер вас не съест после этого интервью, что-то он разбушевался сегодня, я даже испугался.

Васкез (устало смеется): У нас был очень сложный день. Мне чемодан утром на руку упал, я думал палец сломался.

Ионов: Да не может быть??!

Васкез показывает совершенно здоровый на вид большой палец: Да, вот думал перелом!

Ионов: Выздоравливайте, спасибо вам большое за интервью, простите нас за наглость, что мы вот так вас в углу тут...

Васкез: Да всё ок, сейчас вот на поезд…

Ионов: Вы офигенные чуваки, вас все любят в России! Спасибо еще раз!

Ника: Да, спасибо, спасибо, спасибо!!!

 

 

 

Ругались с менеджером и пытали Васкеза

Александр Ионов и Ника Соловьева

 

 

Фото 

Виталий Варусон

&

svetlanache

 

 

 


Метки

МузыкаИнтервьюСтатьиMODthe soft moonионовприключениясвээээгшугейз

6272

Рекомендации