Анастасия Курехина: СКИФ-17 — как это будет

Уже завтра мастер-классом по изготовлению замысловатого 12-струнного электрического инструмента Home Swinger откроется очередной, 17-ый по счету СКИФ, и все любители, ценители и просто интересующиеся современной экспериментальной музыкой замерли в томительном ожидании предстоящего музыкального пиршества. 

В течение трех дней на двух площадках привычного пристанища фестиваля, Центра современного искусства имени Сергея Курехина, можно будет услышать более 20-ти музыкантов из США, Франции, Канады, Швеции, Германии, Великобритании и, само собой, России. Среди них такие знаковые для мировой музыкальной культуры 20-го века фигуры, как Михаэль Ротер и множество популярных ныне групп вроде Kap Bambino, Сhelsea Wolfe, Trust, Volcano The Bear, 2:54, Molly Nilsson etc.

В общем, СКИФ — это такое особенное магическое музыкальное пространство, в котором одновременно существует музыка из, казалось бы, совершенно различных измерений, а питерские электронщики The Shapka выступают на одной сцене с легендой немецкого краут-рока.

Чтобы подробно все разузнать, мы приехали в бывший кинотеатр «Прибой», ныне тот самый центр имени Курехина, и встретились с Анастасией Курехиной — организатором и куратором одного из лучших музыкальных фестивалей в России.

Анастасия чуть приоткрыла перед нами завесу тайны, рассказав о подводных камнях, которые неизбежно попадаются при организации таких вот огромных СКИФ-ов. Мы порефлексировали на тему незавидной культурной ситуации в России; выяснили, как это было — рок-тусовка 80-х, и что творится в музыкальной жизни страны сейчас. Естественно, не обошли стороной вопрос возрождения поп-механики и поговорили о том, что ждет в будущем обширное музыкальное наследие гениального Сергея Курехина.

Все-таки, как ни крути, авангардная и экспериментальная музыка не является в России широко востребованной, и, как правило, рассчитана на узкую аудиторию. Насколько трудно сейчас в России организовать фестиваль таких масштабов как СКИФ? Как человек из-за кулис, расскажите, пожалуйста, как это происходит?

— В каждой музыке, в том числе и экспериментальной, есть свои звезды, и мы стараемся привозить самых актуальных на сегодняшний день музыкантов из тех, кого удается привезти. С одной стороны, это экспериментальная музыка, с другой — музыканты, которые пользуются успехом у публики, музыканты, у которых есть новые живые проекты.

Иногда это группы, которые уже когда-то прославились, но, например, 9 лет молчали и сейчас снова собрались. То есть, экспериментальная музыка все равно живет, развивается, там тоже есть свои успехи, свои взлеты и падения.

Ну, а сам организационный процесс насколько труден? Кто вам помогает?

— Организационный процесс достаточно стандартный и банальный. Все как всегда: обширная реклама, социальные сети, главное, чтобы все узнали о фестивале. Люди, которые любят эту музыку, могут найти информацию обо всем в интернете, и, даже если они не особенно знают музыкантов, играющих на СКИФ-е — все равно приходят. Так как музыка на фестивале всегда интересная и талантливая.

Мы делаем фестиваль при поддержке комитета по культуре и разных фондов. Французский институт, например, помогает, Голландский институт, Гете-нститут, фонд «Про Гельвеция»… Это ведь международный фестиваль. Мы, например, участвуем в перекрестных годах России и Нидерландов, культурном обмене «Россия-Голландия 2013». Так что многие культурные организации и фонды действительно заинтересованы в сотрудничестве и с удовольствием помогают.

Есть ли у вас какой-то исполнитель, которого вы бы мечтали привезти на СКИФ, но по каким-то причинам не можете этого сделать? Группа-мечта для фестиваля?

—Таких групп много, но радует то, что рано или поздно мы их привозим. Вот в этот раз приезжает Михаэль Ротер, группа Kap Bambino, которая не смогла приехать в прошлом году. Бывают самые разные обстоятельства, когда не удается привезти группу: то они выпускают или пишут альбом, то гастролируют, то внезапно решили расстаться.

Вот, например, на этом фестивале группа уже подписала контракт, а потом вообще отказалась участвовать и отменила все свои европейские туры. Все живут свой жизнью и, конечно, не всегда удается привезти артиста. К тому же много сложностей возникает с тем, что музыканты не очень организованные, и часто у них нет паспортов. У всех промоутеров возникают эти вечные проблемы с визами и паспортами, потому что в Россию нужна отдельная виза.

Я не хочу говорить о планах насчет фестиваля, о том, кого я хотела бы видеть здесь в будущем. У меня, конечно, есть и свой личный список, который постепенно удается реализовывать. Есть много групп, которые лично я хотела бы видеть на фестивале, но не всегда их удается привезти, потому что СКИФ проходит в строго определенные даты, и не всем это бывает удобно.

Какой тип слушателя привлекает СКИФ? Опишите этих людей именно так, как вы их воспринимаете, субъективно.

— Целевая аудитория у нас очень широкая. Приходят и молодежь, и шестидесятники, то есть — очень разные люди. Все зависит от лайн-апа, но, конечно, аудитория молодеет, потому что молодежь активно ходит на концерты и интересуется экспериментальной музыкой. Более взрослое поколение все-таки посещает скорее рок-н-рольные и фри-джазовые концерты. Посетители интеллектуально развитые и продвинутые. И аудитория СКИФ-а формируется, скорее исходя из некоего интеллектуального ценза. А так, у нас приезжают люди и на очень дорогих машинах, и на велосипедах, так что это действительно очень разная публика.

Да, в прошлом году на Пи Орридже, я помню, был полный зал. 

— У нас все время полный зал, не только на Пи Орридже. Удается привозить разные культовые группы, которые люди в России давно ждали, Swans, например. А в этом году легендарная фигура для немецкого краут-рока, Михаэль Ротер, выступит на фестивале.

А легко звезды такой величины идут на сотрудничество? Хотят вообще выступить на СКИФЕ?

— Естественно. В наш город, вообще, люди едут очень охотно, и европейцы, и американцы. Бывают, конечно, некоторые опасения по поводу России: что их здесь обманут или они попадут в какие-то чрезвычайные обстоятельства… Но, в основном, в Петербург все хотят приехать, потому что знают, что это город особенный и очень красивый.

Мы часто устраиваем экскурсии по городу для артистов. И они всегда радуются вот такой возможности просто погулять по Петербургу. Но, например, когда мы пытались устроить концерты тех же музыкантов в других городах, их оказалось гораздо сложней заманить куда-то. Некоторые группы даже в Москву отказываются ехать, зато в Петербург едут с удовольствием.

Было ли желание или, возможно, планы вновь проводить фестиваль за границей или, например, в Москве? Нет/да, почему?

— Первые фестивали были в Нью-Йорке, там была команда, которая занималась организацией. Но жить здесь и делать фестиваль там — очень сложно. И потом, здесь живет большинство из тех музыкантов, которые играли в поп-механике. Изначально, фестиваль СКИФ ведь частично состоял из тех групп, музыканты которых участвовали в поп-механике.

Ну, СКИФ, насколько я понимаю, и сейчас продолжает эту традицию.

— Естественно, он продолжает эту традицию, но появляются новые группы, новые интересные направления в экспериментальной музыке, и привозить одних и тех же музыкантов невозможно. Мы стараемся каждый раз приглашать новых музыкантов с новыми проектами, с новым составом. Бывает, что приезжают одни и те же музыканты, но другим составом и проектом, и это тоже интересно.

Как человек, находящийся в контексте современной культуры, как относитесь к музыкальной ситуации в России на сегодняшний день? Слушаете современную русскую музыку? Может, какие-то имена назовете?

— Ну, группы появляются периодически хорошие. Вот даже у нас на СКИФЕ бывают настоящие открытия. Так что даже думаешь, ну вот сейчас что-то будет интересное, но, к сожалению, их стартовый успех не всегда во что-то трансформируется. Я не знаю, с чем это связано: то ли с тем, что нет хороших продюсеров для этой музыки, то ли бютжетов, то ли других адекватных условий для ее развития… Очень часто случается классный дебют после которого группа какое-то время концертирует, потом распадается. Единственная такого рода группа, добившаяся, на моей памяти, большой известности — «Ночные снайперы». Мы приглашали их еще, когда они были малоизвестной клубной группой. Но сразу было видно, что у них большое будущее.

За время СКИФ-ов было много разных групп: мы же все время собираем демо-записи разных коллективов в поисках чего-то неординарного. Но так, чтобы после прекрасного старта они получили всемирную известность… такого, к сожалению, не было. Вообще, с всемирной известностью в русской музыке как раз очень тяжело.

2:54

А почему, как думаете? Ведь у Сергея Анатольевича она как раз была?

— Тогда была другая политическая ситуация, и потом, таких явлений как Сергей Курёхин в наше время почти нет. Это же тоже определенный рынок, и выходить на него русской музыке очень сложно. И, опять же, как фактор — высокая конкуренция. К тому же, на сегодняшний день, искусство — очень затратная вещь и с образовательной точки зрения тоже.

Я очень люблю приводить в пример Финляндию, которая вкладывает в развитие искусства и музыки, в частности, большие деньги из бюджета. Если, например, в плане визуального искусства Финляндия не особенно блистает на мировой арене, то в плане музыки финны вышли на определенные топовые позиции в Европе. Почти во всех жанрах у нас есть известнейшие финские группы: и в хэви-метале, и в поп-музыке, и в экспериментальных стилях.

Camera

В Финляндии в это вкладываются очень большие деньги. Только я лично знаю 5 фондов, которые существенно помогают развитию музыки. На западе везде есть фонды, которые для развития музыки и искусства финансируют музыкальный экспорт. Также вкладывают деньги в то, чтобы родные музыканты ездили по всему миру с концертами и как бы пропагандировали свое творчество. Там развит культурный экспорт.

Почти все фестивали проводятся на спонсорские деньги. Это, в основном, некоммерческие проекты. И такие фестивали, как СКИФ, практически везде поддерживаются разными фондами и культурными организациями. Но у нас (об этом как раз шла речь на круглых столах) нет подобной практики продвижения нашего искусства на Западе. К тому же за границей много своих хороших музыкантов, и будут ли востребованы наши — это тоже большой вопрос.

Chelsea Wolfe

Плюс ко всему, в России нет образовательных программ, нацеленных на обучение современной музыке. Когда мой сын захотел научиться играть на гитаре, я столкнулась с тем, что есть только музыкальные школы, ориентированные на классическую гитару, и совершенно не поддерживаются современные стили. Так что получается, что научиться играть на электрогитаре можно только у отдельных людей, реальных современных гитаристов, которые, опять же, сами научились на ней играть, копируя когда-то западные рок-группы и известные хиты.

Получается, что если ты хочешь с нуля научиться играть рок-музыку, то учиться-то и негде. Все, что связано с классической традицией — образование, исполнительское мастерство — в России на самом высоком уровне, но, что касается рок-музыки, world music — у нас нет подходящего бэк-граунда и образовательной системы. Поэтому, к сожалению, музыканту довольно трудно сформироваться, не говоря уже о том, что его никто не поддерживает.

Les Rhinoceros

И я не знаю, почему нет структур, которые бы занимались подобной образовательной деятельностью.

Мы собираемся здесь своими силами сделать рок-скул, именно для того, чтобы получить опыт в образовательной деятельности, попытаться создать комьюнити, в котором музыканты могли бы не только учиться и играть музыку, но и общаться друг с другом, создавать новые проекты и вообще, находиться в подходящей среде. Они могли бы получать консультации экспертов, ездить куда-то заграницу с гастролями.

Для музыканта очень важно куда-то ездить, участвовать в фестивалях — и для собственного развития, и для приобретения известности. Даже при наличии интернета вряд ли западная публика будет реагировать на какие-то новые русские имена. Потому что в интернете огромное количество музыки, и, в принципе, нашими музыкантами в контексте современной музыки никто не занимается, в то время, как многие западные музыканты могут позволить себе жить и путешествовать на гранты. Это один из показателей того, что, вкладывая деньги в культуру, можно достичь ощутимых результатов.

Kap Bambino

Ну да, сейчас определенно отношение к культуре (к музыке в том числе) со стороны государства более безразличное, чем, например, в Советсокм Союзе. Хотя трудно сказать, хорошо это или плохо. Но, вот как очевидец эпохи, Анастасия Георгиевна, расскажите, как вам кажется, в чем отличие музыкальной тусовки 80-х от современной? Тогда ведь было достаточно громких имен и знаковых персон. Почему сейчас у нас их не возникает?

— Сейчас единственная атмосфера, в которой могут расти музыканты, это  атмосфера клубной жизни. Они выступают в маленьких клубах, завоевывая определенную небольшую аудиторию. Но это очень локальный уровень.

В 80-е тоже была подобная ситуация и некая локальность... Противопоставление Москвы и Петербурга, распространение кассет..., но тогда все это было подернуто неким флером…, был ажиотаж, какие-то сейшны, полуподпольные концерты, квартирники… То есть, была очень живая интересная атмосфера.

Но движение в этой сфере сейчас сильно зависит от СМИ. Тогда была другая коммуникационная ситуация, и очень хорошо работало сарафанное радио. Из рук в руки передавались кассеты, из уст в уста — информация о концертах и, конечно, все это было очень захватывающе. Другой вопрос, что мало кто действительно умел играть на инструментах и записываться в студии.Но в организационном плане многое удавалось и в советские времена, взять хотя бы создание рок-клуба. Это позволило музыкантам официально выступать на сцене на настоящей аппаратуре. И делали они это достаточно спокойно, не думая, что вот сейчас кто-нибудь приедет и отключит электричество. Были, конечно, какие-то запреты, но серьезных и принципиальных — нет.

Michael Roter

Например, не давали стадионы. Первый раз на стадионе в Ленинграде официально выступила группа «Машина Времени», в «Юбилейном», и это был огромный прорыв, так что все говорили «ну вообще…», это было что-то немыслимое. Уже после этого стали позволять выступать в таком стадионном масштабе и другим группам, хотя это был очень долгий процесс. Много было бюрократии.

Для того, чтобы выйти на сцену, музыканту нужно было залитовать свой текст, иметь тарификацию как музыканта… потому что, если у тебя нет такой тарификации, то ты музыкантом не считался вообще.

Molly Nilsson

Это что-то вроде лицензии?

— Не совсем. Собирался худ-совет в Ленконцерте, и тебе давали бумагу, что теперь ты музыкант «такой-то такой-то», например, пианист, певец или кто-то еще. Общество было очень формализовано. И так как это считалось идеологическим вопросом, то просто так на сцену выйти не мог никто. Так что рок-клуб стал первой реальной возможностью для группы выйти на сцену не под эгидой тарифицированного ВИА.

А потом пришла перестройка, а с ней — телевидение, которое просто бегало за нашими рок-музыкантами. Тогда на всю страну выстрелили такие группы, как «Аквариум» и «Кино». Легко было стать звездой, даже не вкладывая какие-то бешеные деньги в ротацию, не говоря уже о том, что студия Тропилло была практически бесплатной. А впоследствии нишу рок-музыки благополучно заняла попса.

Pavel Dovgal

То есть запреты советской власти играли на руку музыкантам? Так что ли получается?

— Да нет, конечно, не играли. Такое было время, и как раз перестройка сыграла большую роль в жизни музыкантов, так что они смогли выйти на совершенно иной уровень популярности. Именно по этой же причине сумели выйти и на запад, потому что во время перестройки была огромная симпатия и интерес к нашей стране. Сюда приезжало много журналистов и телевизионщиков из ведущих телекомпаний и журналов мира. Тогда было очень подходящее время, чтобы стать звездой, и судьба многих известных в узких кругах музыкантов, которые его не дождались, а уехали заграницу, сложилась менее удачно.

В этом контексте (Союз, КГБ, цензура, последующая перестройка) как раз и хочется вспомнить поп-механику. Как вообще позволяли такое творить: лошади, гуси, военные оркестры, балерины и грузовики в огромных концертных залах, где выступал разве что Иосиф Кобзон?

— Мне самой каждый раз не верилось, что это возможно, но почему-то Сергею все удавалось. Хотя реагировали все по-разному, часто были попросту шокированы. Обычно после финала поп-механики была даже какая-то пауза… И люди, ошеломленные, не знали что делать и как реагировать. А уже потом следовал взрыв аплодисментов. Конечно, это всегда был огромный шок. Но все каждый раз с нетерпением ждали концертов поп-механики…

Siinai

Приезжала даже комиссия ЦК партии, и решали, может ли подобное действо считаться искусством или нет. И почему-то решили, что для творческой молодежи это даже хорошо, хотя на сцене каждый раз творился полный сумасшедший дом. Это был 86-й год, и в преддверье перестройки было решено, что поп-механике — быть. Я думаю, что все это, конечно, произошло благодаря особой харизме личности Сергея и его музыке. Ему прощали все. И каждый раз, когда Сережа рассказывал о своих планах на очередную поп-механику, я, честно говоря, не верила и говорила, что это просто невозможно!

А не было никогда желания каким-то образом возродить поп-механику?

— Все время есть такое желание. Такие мысли периодически возникают, и разные музыканты пытались, но, на самом деле, без Сергея это вряд ли возможно. Он ведь держал на себе все шоу, знал, кому когда выйти, когда уйти, что будет дальше… Он был и режиссером, и дирижером, и ди-джеем, и все это полностью тянул на себе.

Однако музыку поп-механики  мы исполняем, и в этом году на церемонии вручения премии Курехина был очень удачный эксперимент. Очень здорово сыграли ансамбль «4:33» Алексея Айги и оркестр, солисты поп-механики… и, в общем, все удалось, хотя все очень боялись.

Trust

— А что играли? Отдельные пьесы? Просто есть ведь совершенно потрясающая «Воробьина оратория», и очень хотелось бы услышать ее в живом исполнении. 

—Да, играли пьесы Сергея из поп-механики. А судьба «Воробьиной Оратории» сейчас как раз решается, все еще впереди. У нас большие планы. Мы работаем над этим, и, возможно, скоро удастся услышать живьем не только «Ораторию», музыку к фильмам в исполнении Большого симфонического оркестра, но и фортепианные произведения Сергея. Но пока не буду раскрывать никаких карт.

Анастасия Георгиевна, огромное спасибо за интересную беседу, и за то, что нашли для нас время. Желаю Вам максимально полной реализации этих прекрасных планов и удачного СКИФА!

 

 

Общалась с Анастасией Курехиной — Ника Соловьева

 

 


Метки

МузыкаИнтервьюСтатьианастасия курехинавечеринкаскиффестивальэкспериментал

9780

Рекомендации