Цирк уехал, ужасы остались: «Американская история ужасов» как уловка

8 октября начался четвертый сезон «Американской истории ужасов» — самого противоречивого шоу на современном телевидении. «Модный Петербург» обвиняет авторов сериала в ловком мошенничестве.

Часовой премьерный эпизод четвертого сезона «Американской истории ужасов» выглядит именно так, как и ожидалось: за 60 минут Джессика Лэнг, которая играет худрука паноптикума, забирает из госпиталя двухголовую (одна голова глупая и веселая, другая поумнее и мрачная) Сару Полсон, ругает новый фильм Хичкока и манипулирует людьми. Под конец выдает «Life on Mars?» Боуи.


 

Еще там есть Эван Питерс,
удовлетворяющий девушек
при помощи сросшихся пальцев.
Еще там есть Кэти Бейтс с бородой.
Еще там есть клоун, который будет
сниться вам в кошмарах до конца дней.

 

Еще там дочка Мэрил Стрип занимается сексом под опиумом. И это нам еще не показали племянницу Джулии Робертс. Шоураннер Райан Мерфи, впрочем, говорит, что сезон будет о гражданских правах. Ну, посмотрим.

 

Однозначное мнение об «Американской истории ужасов»
составить невозможно

 

И если в первом сезоне совесть у создателей шоу еще оставалась, и они по-честному какое-то время пытались пугать нас призраками, рассказывая попутно поучительную историю о важности института семьи, то потом никаких правил уже не осталось. Ну ладно инопланетяне, ладно нацистские преступники, ладно карательная психиатрия, ладно экзорцизм; когда по экрану на равных правах со всеми персонажами начинает разгуливать, натурально, Смерть, а персонажей стали воскрешать по несколько раз за сезон, очень захотелось спросить: вы что, серьезно? В 2013 году? После «Клана Сопрано»? После «Во все тяжкие»?

С этой проблемой сталкивается любой, кто начал смотреть сериал — сперва совершенно непонятно, как на него нужно реагировать. На ум приходят смутные ассоциации с продукцией телеканала «Первый мистический», соответствующая литература и пресса. Впрочем, довольно быстро выясняется, что для шоураннеров Райана Мерфи и Бреда Фалчека, это лишь исходный материал, из которого они пытаются вылепить какое-то внятное высказывание на волнующие их темы. Волнуют их, прежде всего, люди — особенно их крайние состояния.

Раздираемая противоречиями семья из первого сезона, пройдя через весь уготованный им ад в доме с призраками, находит свой покой только после смерти, превратившись, собственно, в очередных призраков этого дома. Корреспондентка из провинциальной газеты, ощутив на себе все прелести карательной психиатрии, заточение у маньяка, а потом еще и рождение ребенка от него, успокаивается только тогда, когда все герои ее чудовищной истории уже мертвы.

Шансов при этом они не оставляют никому.


«Все монстры — люди, —
говорит сестра Джудит подозреваемому в убийстве
собственной жены и еще нескольких девушек Киту, —
Ты — монстр». 

 

Немного странно видеть и слышать подобное от людей, которые параллельно придумывали один из самых миролюбивых сериалов на свете «Хор», верно?

Можно было бы сколько угодно говорить про обстоятельства, в которых оказались персонажи, но вся ответственность за их поступки лежит только на них самих или других людях, а декорации — ну, декорации хорошо работают для привлечения внимания. К тому же на них можно практиковать чувство юмора. Просидевшая двести лет под землей расистка Дельфина смотрит по телевизору выступление Обамы и плачет; героиня Хлое Севиньи при досмотре палат говорит, что у нее в комнате лежит огурец, но она не голодна; Вайолет не может покинуть свой дом, так как она уже стала призраком.

Изобретенный Мерфи и Фалчеком формат одной истории в одном сезоне сильно играет на руку — имеющийся материал можно рассказать куда более внятно зная, что все закончится через 13 серий. То есть персонажи не превратятся в ходячих подражаний самим себе в угоду поклонникам, а останутся в том виде, в каком их задумали сценаристы. Сейчас метод уже активно эксплуатируется «Настоящим детективом» и, судя по всему, достаточно успешно.

Шоу, конечно же, не про ужасы: здешними страшилками можно напугать разве что очень впечатлительного ребенка. Это сериал о поступках и об ответственности за них. Которая бывает достаточно жестокой. Как и в жизни. Если бы Бен не начал изменять своей жене, они бы вряд ли оказались в Лос-Анджелесе в доме с приведениями и никто бы, наверное, не умер. Если бы сестра Джудит хотя бы немного представляла, что в ее лечебнице происходит с людьми, она вряд ли стала бы запирать упрямую Лану Винтерс в карцере. Если бы Дельфина увидела в чернокожих людей, а не расходный материал для своего творчества, то не просидела бы почти две сотни лет под землей. И так далее.

Настоящая же проблема заключается в том, что к третьему сезону даже шоураннеры перестали понимать, что они делают. Создают при помощи набора табуированных, в общем, на данный момент клише внятные истории? Скорее да, чем нет, но в количестве и качестве материала они уже определенно начали запутываться. В третьем сезоне можно насчитать от пяти до семи сюжетных линий, каждая из которых заслуживала бы роль магистральной, но ею почему-то не стала.

О чем все это было? О постепенно умирающей сильной женщине? О бессмысленности соперничества? Об обретенной гармонии между дочерью и матерью? О перевоспитании расистки? Может, об образовательной системе или бюрократии? Не говоря уже о вещах, которые отмечались вскользь — критика социальных медиа, скажем.


«Зачем нам нужно прятаться,
если любой наш неосторожный шаг
может через секунду оказаться в твиттере? —
возмущается верховная ведьма Фиона Гуд. —
И все будут над нами смеяться,
как над теми собачками».

 

Не сказать, чтобы в первых двух сезонах все было иначе — но там ограничивались двумя или тремя арками, которые можно было без спешки проговаривать параллельно; «Шабаш» же слишком увлечен творящимся на экране веселым балаганом, вместо того чтобы соблюдать ритм и хоть какие-то правила повествования. От этого чувствуешь себя немного обманутым.

Мерфи и Фалчека легко можно обвинить в мошенничестве — и обвинить справедливо. Действительно, зачем все это трюкачество с призраками, психами, инопланетянами и ведьмами? Почему нельзя использовать какой-то более традиционный формат? Почему нельзя поместить персонажей со всеми их драмами и невзгодами в условия, скажем, американского пригорода и плохой работы? Ответа на эти вопросы, к счастью, требовать не имеет никакого смысла — потому что так значительно веселее, а серьезных лиц у вас в телевизоре хватает и без этого. 


Лева Левченко


Метки

КиноСтатьиамериканская история ужасовсериалышоу

15036

Рекомендации